Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 23

Мы уже знали, что оба юристы. Пусть и стоящие по разные стороны в зале суда. Роланд всю жизнь выступал обвинителем. Я все еще был защитником по уголовным делам.

Практикуя осознанность, я обнаружил для себя, что, вообще-то, мне совсем не нравятся споры и перепалки. Запоздалое открытие, которое не сказать чтобы облегчало профессиональную жизнь адвоката. Но которое объяснило мне, почему я всегда внутренне отвергал работу адвоката по уголовным делам в «великой канцелярии» – крупной юридической фирме.

Представление о праве и справедливости, которое я имел в бытность студентом, оказалось точной противоположностью того, с чем я столкнулся на работе после окончания учебы. Я не делал мир более справедливым. Я за большие деньги помогал плохим людям ускользнуть от справедливого наказания.

Только переход на самозанятость позволил мне заключить какой-никакой мир с моей собственной профессией. Я больше не служил преступному миру. Я сам был частью преступного мира.

Это, по крайней мере, честно.

Я рассказал Роланду об этой душевной раздвоенности из-за моей профессии – за исключением такой мелочи, что я сам причастен к преступлениям.

– Вечная необходимость спорить вредит душе. Жаль, я не понял это в твоем возрасте, – со вздохом согласился он.

– Скажешь тоже. Мне самому потребовалось целых сорок четыре года.

– Лучше поздно, чем слишком поздно. Я хотел стать прокурором, чтобы сделать мир справедливее, в точности как и ты. И я никогда не видел реального результата. Ты можешь одолеть преступника, но не преступность. Я всю свою профессиональную жизнь провел за общением с людьми, которые не сделали ничего хорошего другим людям. Только закроешь одного, а на столе уже лежат три новых дела. Я годами прятал эти чувства поглубже, и они сжирали меня.

– Преступность как рак. Разрастается, – с невинным видом сказал я и быстренько перевел беседу в более позитивное русло. – Но теперь ты с этим покончил!

Роланд помолчал немного, а потом без всякой горечи ответил:

– Да нет. У меня обнаружили рак в пятьдесят восемь лет.

Тут ничего позитивного мне в голову не пришло. Роланд понял это по моему лицу.

– Уже девять лет все на меня вот так смотрят. Венерические заболевания – гораздо более веселая тема для разговора. Но для забавного анекдота про сифилис я, к сожалению, не подхожу. И за то, что порчу всем настроение своим раком, извиняться я разучился.

Невысокий ухоженный мужчина удивил меня таким своеобразным юмором. Он выглядел не ожесточенным, а смиренным. Я осмелился на еще один вопрос:

– Какой у тебя рак?

– Первичный множественный рак.

– Множественный рак… Это где?

– Где угодно. В любом месте. Без ограничений!

На самом деле его подача даже заставила меня слегка улыбнуться. Рассказ Роланда звучал так:

– В пятьдесят восемь лет мне поставили диагноз рак простаты. Простату удалили до того, как у меня появились жалобы. Через два года обнаружилось, что раковые клетки уже в мочевом пузыре. Я согласился и на его удаление. Мне заменили мочевой пузырь на искусственный. Еще через два года первые метастазы выявились в левой почке. Я опять согласился на удаление.

Роланд говорил так легко и естественно, что я осмелился развить тему.

– И? Теперь ты чувствуешь себя пустым? – с любопытством спросил я.

– Пустым – это еще ладно. Но почему-то у меня такое чувство, будто для Бога я примерно как рюкзак паломника. Как будто он просто пробует, что действительно нужно оставить внутри, чтобы все-таки иметь при себе все необходимое. – Роланд откусил кусочек говяжьего филе, сосредоточенно пожевал и продолжил: – После этого я прожил спокойно несколько лет. А через месяц после выхода на пенсию у меня нашли первые метастазы в легких.

– И ты согласился удалить и легкое тоже?

– Неоперабельно. С тех пор я прошел три курса химиотерапии. За все это время я никак не чувствовал свой рак. Только побочные эффекты от операций и химии. Но тем мучительнее они воспринимаются. Теперь с меня хватит.

Он взял свой бокал вина и приветственно поднял его.

– Ты… всегда рассказываешь об этом так спокойно?

– У меня ведь было девять лет, чтобы свыкнуться с этой историей. Поначалу я вел себя совершенно иначе.

– И как же?

– После первых трех диагнозах я повторял такие мантры: «Зажмуриться – и вперед», «Рак мой враг», «Кто сдается, тот уже проиграл!» Это все полная чушь.

– Что изменилось?

– Я. Рак изменил меня. Всю жизнь выход на пенсию был для меня великой целью. Когда через месяц после отставки у меня нашли очередную опухоль, я уже был не в силах храбриться. И вот однажды, во время уже третьей химии, когда я снова блевал в туалете и смотрел, как мои волосы смывает в унитаз, я в первый раз спросил себя: что я, собственно, делаю? Не рак создал мне проблемы, а борьба против рака. На ум пришел афоризм, который сразу же приобрел для меня совершенно практический смысл: «Не наполняй свою жизнь днями, а наполняй свои дни жизнью». Пусть лучше еще хотя бы один месяц, одну неделю, один день я проживу как хочу, чем еще полгода или целый год буду блевать над унитазом.

– И? Что ты сделал?

– Я заключил мир со своим раком. Стал видеть в нем не врага, а часть меня самого. Я больше не хотел проводить остаток жизни в борьбе с ним. Решил прожить время, которое мне осталось, вместе с ним. И прервал последний курс химиотерапии три месяца назад.

– И как ты сейчас себя чувствуешь?

– Я чувствую облегчение. Только прекратив борьбу со своим раком, я заметил, какое огромное чувство долга взвалил на себя в этой борьбе. Я всегда считал, что не могу, не имею права не бороться. Что я просто обязан. Ради моей семьи, детей, себя самого. Но шиш вам! Я никому ничего не должен. Кроме себя самого. И уж точно нет моей вины в том, что у меня рак. У меня впереди еще несколько недель, может быть месяцев жизни без симптомов. И я хочу насладиться этим временем без всякой вины.

– Живи каждый день так, как будто он последний, – обогатил я наш диалог мудрым изречением из календаря.

– Совсем наоборот. Живи каждый день так, как будто он первый. – Я озадаченно посмотрел на него. Роланд объяснил: – Иначе начнешь бросаться в крайности из разряда «после меня хоть потоп». Первый день полон любопытства. Полон невинности. Пока у меня нет симптомов, я хочу каждое утро чувствовать себя как новорожденный. Теперь я изо дня в день делаю то, что мой рак делает уже