Ночь пяти псов - Чхэ Ёнсин Страница 27

Пак Хечжон ушла в комнату и сделала телевизор погромче. Семин больше ничего не сказал: лапша сварилась, и он сел за стол. Быстро расправившись с лапшой, выложил в оставшийся бульон уже готовый рис и стал поглощать так жадно, что поперхнулся и застучал себе по груди. Допив остатки бульона, он со стуком отложил ложку и позвал мать на кухню.

— Что такое инцест? — спросил он, повернувшись к ней.

Его острый взгляд говорил, что значение слова ему известно. Пак Хечжон опустила голову. Бутылка сочжу была не единственной вещью, которую она обнаружила в столе сына. Под бутылкой лежала пачка распечатанных на принтере листов; в текстах красной авторучкой кто-то подчеркнул отдельные фразы и предложения. Это были статьи про альбиносов. На верхнем листе выделенный фрагмент сообщал, что среди альбиносов много рожденных в результате инцеста. На другом несколько раз была обведена кружком фраза «охота на альбиносов». Пак Хечжон взглянула на сына. Теперь в его глазах полыхал гнев — гнев на мать, которая привела его в этот мир. Она давно знала, что однажды это случится: факт об альбиносах, рожденных в результате инцеста, рано или поздно станет известен Семину, и сын начнет задавать вопросы. Однако она не думала, что все произойдет именно так. Пламя в его глазах быстро тускнело, уступая место стыду. Ее сердце было готово разорваться на части. «Уж лучше бы он злился, — подумала она и сама ощутила растущую ярость. — Кто?! Кто так настойчиво старается?!» Вдруг она прижала руку к груди. Она знала, кто. Женщина, которой она впервые в жизни смогла открыться. Женщина, которая не бросала ее даже во время болезней, кормила с ложечки и нежно касалась горячего лба. Стоило ей вспомнить лицо госпожи Со, как ярость обратилась в шипящие угли, на которые щедро плеснули водой. Сердце заполнила тяжкая печаль.

Не поднимая головы, Семин ушел в свою комнату. Из шкафа в гостиной Пак Хечжон достала припрятанную бутылку абсента и глотнула крепкий напиток, даже не подумав разбавить. Тело послушно расслабилось. Не выпуская бутылку, она подошла к комнате сына. Глядя на закрытую дверь, прошептала: «Ты только мой. Больше ничей», а затем опять поднесла бутылку ко рту.

«Сегодня она поняла, что труднее всего выносить печаль. Гнев, отвращение, чувство, что тебя предали, в конце концов изживают себя и исчезают, но печаль, приходящая вслед за ними, остается навечно. Она хочет знать, зачем та, другая, все это делает. Чем она и ее сын заслужили все это. Она боится. Она слаба, слишком слаба. Слаба в самой последней степени, когда нет другого выхода, кроме как превратиться в чудовище. Она боится, что превращение неизбежно».

Глава 6

Сеанс магии

Тайфун двигался в северном направлении. Прогноз погоды утверждал, что до центрального региона тайфун доберется поздно ночью, однако еще до полудня поднялся сильный ветер и полил дождь.

— Быстрее, задувай!

День рождения Чуи проходил в зале торгового центра, расположенного напротив жилого комплекса. Чуи задула свечи на праздничном торте, и началась церемония открытия подарков. Всякий раз, когда именинница высвобождала подарок из оберточной бумаги, мамы лучезарно улыбались и возбужденно переговаривались, однако на лицах детей столь радостного оживления не наблюдалось.

Госпожа Со на пару шагов отдалилась от общей группы и глазами отыскала Пак Хечжон. Та стояла у окна и смотрела на дождь. Госпожа Со знала, что бывшей подруге нравятся ненастные дни, нравится, когда мир терзают порывы ветра, громы и молнии. Однажды летом они забыли взять зонт и попали под ливень. Бушующая стихия преобразила Пак Хечжон, та хохотала во весь голос, чего прежде ни разу не делала. Именно в тот день госпожа Со увидела на теле подруги шрамы — грубые письмена, повествующие о страданиях. Тогда госпожа Со почувствовала щемящую боль в груди. Она впервые в жизни так сильно сопереживала кому-то, кто не был членом ее семьи. С тех пор Пак Хечжон прочно поселилась в ее сердце. Однако из самого близкого человека в конце концов превратилась в самого ненавистного. Нет, госпоже Со вовсе нелегко было раз за разом отталкивать Пак Хечжон. Но что она могла сделать? Отношения между людьми — это тоже своего рода живой организм, и как живой организм они рождаются, вызревают, стареют и умирают. Ее отношения с Пак Хечжон прошли все этапы и теперь мертвы. «Никто не виноват, это всего лишь естественный порядок вещей», — считала госпожа Со. И тем не менее сейчас, глядя на отвернувшуюся к окну Пак Хечжон, глубоко-глубоко внутри она ощутила неприятную тяжесть.

— Да тут хватит на целый книжный магазин!

В основном дети дарили книги. Среди подарков встречались игрушки и даже одежда, но книг было больше всего. Распаковывая очередной сверток, Чуи тихонько вздыхала и едва заметно опускала плечи. Книга. Книга. Игрушка. Книга. Игрушка. Книга.

Вдруг именинница проявила живой интерес:

— «Мечта чайки»[11]?

Анбин гордо улыбнулся и поднял руку, давая понять, что подарок от него. Уловив движение, госпожа Со мгновенно переключила внимание на детей.

— «Чем выше летает чайка — тем дальше она видит»[12]… Я как раз хотела прочесть эту книгу, — мягко сказала Чуи, зачитав вслух цитату, выписанную Анбином на поздравительную открытку.

Анбин подошел поближе.

— Эта книга придает сил и дарит надежду. Тебе стоит прочесть не только перевод, но и оригинал. Она несложная, — проговорил он немного заносчиво.

Госпожа Со победно оглядела собравшихся:

— Анбин по возможности читает книги в оригинале — так приятнее.

В своем торжестве она забыла даже о Пак Хечжон.

Дождавшись, пока мать закончит, Анбин заговорил опять:

— Главного героя книги зовут чайка Джонатан.

— Джонатан Ливингстон, — поправил его Семин.

Анбин бросил на него злобный взгляд.

Семин повторил:

— Полное имя героя — чайка Джонатан Ливингстон.

В уголке его губ пряталась улыбка.

Анбин решил не обращать на Семина внимания:

— Чем выше летает чайка — тем дальше она видит. Это девиз Джонатана. Девиз, который придает сил и дарит надежду.

Словно знаменитый лектор, прочитавший лекцию, Анбин с важным видом обвел взглядом одноклас- сников.

Однако опять встрял Семин:

— Ты уверен, что эти слова были написаны, чтобы придавать сил и дарить надежду? Ты хорошо помнишь контекст? Начать с того, что это вовсе не девиз, и говорил это не Джонатан Ливингстон…

Взмахнув рукой, его прервала госпожа Со:

— Ну все, хватит. Мы собрались праздновать день рождения, а не спорить