Последний вздох - Эмма Пиньятьелло Страница 3

Весьма вероятно, что Неллы нет дома, а в качестве выставленного всей семье среднего пальца она оставила их общие апартаменты в Перте открытыми, чтобы любая сумасшедшая могла ворваться туда и упиться вином Барбарани.

Или сжечь все дотла.

Сердце колотилось сильнее, чем он мог бы кому-либо признаться.

Как восьмиклассник перед школьными дебатами, он уже готовил контраргументы на тот случай, если все в порядке, и она швырнет в него статуэткой, обвинив в проникновении со взломом.

(Не заперто. Дверь была не заперта. Вот твоя линия обороны.)

Пятнадцать лет назад Джетт на собственном горьком опыте убедился, что иметь за спиной незаконченную среднюю школу явно недостаточно, чтобы разговаривать с Неллой на равных. За десять лет юридической практики ее язык стал острым, как нож. Джетт вспомнил, как встретился с ней, когда ему было уже двадцать четыре, но рядом с ней он чувствовал себя двенадцатилетним. Она стояла на балконе третьего этажа особняка Барбарани – загорелая рука на перилах, леденец во рту, подводка вокруг карих глаз. Ей было восемнадцать.

С того дня он изо всех сил старался ненавидеть ее. Но когда это не сработало, сменил тактику и переключился на легкое безразличие. Пятнадцать лет спустя он нашел пристанище на хрупком островке дружбы.

Прежде всего Джетт уловил несвежий запах застарелого сыра вперемешку с каким-то китайским соусом из доставки. Присутствовал и другой аромат – розы, мускуса и ванили, выветрившийся за последние полгода с пассажирского сиденья его машины. Джетт попытался сосредоточиться на звучащем на заднем плане голосе SZA[4], но приглушенный стон (определенно не SZA) заставил его замереть.

Опасность. Определить. Отреагировать.

Он был запрограммированным роботом. Автомобилем на автопилоте.

Джетт развернулся, готовясь оторвать обидчика от Неллы или задать перцу вооруженному грабителю, попытавшемуся добраться до вина за пуленепробиваемым стеклом.

Сбой программы.

Аварийное завершение работы.

Почти обнаженная, Нелла оседлала кого-то, похожего на дешевую версию длинноволосого Криса Хемсворта. Парочка оккупировала диван, о котором сама Нелла говорила, что он «желтый, как кошачья рвота», и на этот раз во рту у нее был не леденец.

– Какого черта, чувак? – Второсортный Крис увидел его первым и оттолкнул Неллу. Одной рукой он прикрывал свое мужское достоинство, другой подтягивал спущенные боксеры. Чтобы не смотреть на них обоих, Джетт уставился на выцветшее коричневое пятно на белом ковре, рядом с опрокинутым стаканчиком из-под кофе. На что оно больше похоже: на нос Томазо или на морского конька с горбатой спинкой?

Щелкнула застежка бюстгальтера… Следом пряжка ремня.

Пятно определенно больше походило на морского конька, чем на нос Тома. Он и раньше видел Неллу топлес (сзади), потому что она обычно лежала лицом вниз у открытого бассейна без верха купальника, чтобы загар не портили линии от бретелек. Но это было… не то.

– Ты же говорила, что свободна!

Брошенное обвинение заставило Джетта поднять голову и посмотреть на фальшивого Криса.

Нелла уже встала; на ней было только нижнее белье.

– Да, – сказала она, глядя на парня хищным взглядом. На Джетта она не смотрела. – Он шофер в нашей семье.

– И не стучится?

– У меня есть ключ, – сказал Джетт.

– Бро. – Парень покачал головой. – Стучаться надо всегда.

Джетт не усмехнулся в ответ, не бросил в его сторону сочувственный взгляд – ну что, бро, застукал я тебя, – чего этот парень явно ожидал просто потому, что они как мужчины примерно одного возраста, по всей видимости, должны были смотреть на жизнь одинаково. С голым торсом, в выгодном свете, лившемся из потолочного люка, дублер Криса выглядел не столь проигрышно в сравнении с оригиналом. Когда же он шагнул в сторону кухни и оказался под более ярким и резким светом флуоресцентных ламп, Джетт поймал промелькнувшее на его лице такое знакомое выражение неловкости.

Реакция людей на внешность Джетта была предсказуемой: они либо слишком пристально его разглядывали, либо отводили взгляд, внезапно заинтересовавшись кирпичной стеной или паркоматом. Очевидно, в их представлении это был социально приемлемый, вежливый вариант. Двойник Криса не стал исключением. Джетт чувствовал, как взгляд его голубых глаз, словно ледяной палец, скользит по рваному шраму на его лице.

«Что у тебя с лицом?» – моргнув и даже не став вынимать изо рта леденец, спросила Нелла в тот день на балконе поместья Барбарани. Теперь же ей пришлось схватить своего бойфренда за руку и буквально оттащить, чтобы он перестал пялиться.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила она, поворачиваясь к Джетту.

Он свирепо посмотрел на нее.

– Надень что-нибудь. – Он отшвырнул ногой кожаную куртку, которая, судя по размеру, принадлежала гостю, и поднял серебристое платье длиной с кухонное полотенце. Ощущение было такое, словно между пальцами течет прохладная речная вода.

Джетт бросил ей платье.

Ну ладно, в нее.

– Что случилось в последний раз, когда ты пытался указывать мне, что делать? – Нелла сердито швырнула платье в него, но оно, не достигнув цели, упало на пол между ними, прямо на коричневое пятно, которое рассматривал Джетт.

Его накрыло еще одно воспоминание. Похороны Джованни. Нелла, пьяная в стельку, пытается отобрать микрофон у своего брата. Ей так хочется выплеснуть те чувства к покойнику, что копились долгих тридцать три года.

Джетт тогда обнял ее за талию и повел назад, в толпу людей с мрачными, испачканными тушью лицами. Она била его, кусала, пинала, плакала у него на груди, а потом, когда они отошли подальше, и он отпустил ее… Да… Все, что она хотела выкрикнуть в адрес лежащего в гробу Джованни, она обрушила на Джетта. Заявила, что больше не желает его видеть.

Вот тогда он видел ее в последний раз.

– Поверь мне, Нелла. – Джетт выбросил в мусорное ведро остатки лайма и начал загружать посудомоечную машину тарелками с засохшей коркой из макарон с сыром и коричневатым молоком с запахом шоколадных хлопьев. – Я хочу быть здесь не больше, чем ты хочешь меня здесь видеть.

– Это, – сказала она, протягивая дублеру Криса его бумажник, – невозможно.

– Мне что, уйти? – спросил гость, пряча под рубашкой чрезмерно накачанную грудь.

– Да, – хором ответили Нелла и Джетт, продолжая сверлить друг друга взглядом.

– Что ж… ладно… интересный был вечер, Антонелла. – Гость провел ладонью по блондинистым волосам. – Может, загляну еще как-нибудь в другой раз… вина попробовать?

Последние слова он произнес с ухмылкой, которую Джетт не понял.

– Может быть.

– Что-то не уловил, как тебя зовут, приятель. – Он протянул Джетту руку, не сводя пристального взгляда с его носа. Видишь, чувак? Посмотри, какой я крутой!