На самом деле я убийца - Терри Дири Страница 31

Видимо, они о чем-то договорились: женщина направилась на запад, а мужчина – в южную часть города.

Будь у меня на переднем бампере решетка, я мог бы последовать за женщиной и по-быстрому избавиться от нее. Дороги пустые, а она одна. Я устранял бы не «угрозу», а лишь «подозрение». Но опять сработал мой ведущий принцип: не убивать, когда не платят. С какой стати рисковать, совершая убийство без крайней необходимости – тем более офицера полиции, одного из наших?

Я вылез из машины и запер ее. Вокруг бродит много злоумышленников, а полицейские никогда не относились к угонам всерьез. Да и в любом случае я не смог бы заявить о краже из-за фальшивых номеров. Хотя у меня и были другие суперзаряженные автомобили в разных частях страны, маленький «Остин 35» я уже пообещал Джорди Стюарту.

Я последовал за полицейской пешком на приличном расстоянии. Она шагала на запад; по дороге остановилась поговорить с офицерами дорожной полиции в «Ровере V8» возле автобусной остановки. Им явно поручили высматривать подозреваемого, бежавшего с места преступления. Моего преступления. Наверняка на вокзале стоит другой такой же экипаж с такой же бессмысленной и неблагодарной задачей. Убийца, уезжающий с места преступления на автобусе, – такому можно только посочувствовать.

Зоркие офицеры, наблюдающие за остановкой, стояли, опираясь спинами о капот и покуривая сигареты. Кажется, женщине-констеблю они тоже предложили закурить, но она отказалась. Судя по их мимике и жестам, она хотела, чтобы ее куда-то подбросили, – а может, ей нужно было подкрепление. Дорожные полицейские ответили, что им приказано оставаться на месте.

Главной их целью, конечно же, было избегать любой работы. Она вроде бы не обиделась на их отказ помочь и продолжила идти в западную сторону.

Дорожные полисмены уселись в свою машину. Наверняка они скучали по своим обычным обязанностям: останавливать ни в чем не повинных автовладельцев, обвинять их в превышении скорости и пьяном вождении, а также просто в «подозрительных намерениях» в такое время ночи. Я представил себе, как они по-быстрому колотят их по спинам дубинками и велят ехать дальше. Или я клевещу на наших доблестных защитников в синей форме?

Давайте поправлюсь: уверен, они НЕ избивают автовладельцев дубинками. Скорее всего, они используют свинцовые трубы, обернутые толстой резиной, чтобы не оставалось следов.

Я предполагал, что моя женщина-констебль пробудет на дежурстве до шести утра, так что у меня было время забрать «Остин» и отвезти его в гараж Джорди Стюарта через дорогу от ее квартиры. У меня были запасные ключи от его ворот, за что я платил Джорди сверху. Смогу немного вздремнуть в салоне. А потом дождусь, когда она вернется, и узнаю ее точный график.

Я поискал в кармане проволоку для нарезки сыра, которую всегда ношу с собой. Это удобное и тихое оружие, которое легко набросить на шею жертвы. Проволока перерезает трахею так быстро, что жертва не успевает закричать. Минус в том, что она перерезает и сонную артерию, так что кровь заливает и убийцу, и место преступления. Тем не менее в полезности ей не откажешь, и за нее не привлекут к ответственности, если случайно обнаружат.

«Это проволока для сыра, офицер. Обожаю полакомиться добрым куском „Стилтона“».

Однако будь у меня выбор, на проволоку он пал бы в последнюю очередь.

Около половины седьмого утра я увидел, как женщина-констебль входит к себе на Тауэр-роуд. Вид у нее был усталый и слегка поникший.

Любопытно, как меняются люди, когда думают, что их никто не видит. Девушка из поезда – Клэр – выглядела сломленной горем, когда покидала полицейский участок. Но я видел ее, когда она высаживалась из такси, – очаровательно улыбнулась шоферу, послала ему воздушный поцелуй и взбежала по ступеням к входной двери так быстро, как только позволяли ее высоченные каблуки.

Естественно, напрашивался вывод, что ее отчаяние на крыльце участка было притворством. Клэр из тех, кому нельзя доверять.

В квартирах дома 73 по Тауэр-роуд было темно и тихо. Я знал, что полицейской понадобится выспаться и у меня будет несколько часов, чтобы вздремнуть самому. Я вернусь к моменту, когда она будет выходить на вечернее дежурство, около шести.

А в другой день – когда она снова будет на работе – проникну к ней и прикину, как лучше ее прикончить, не оставив следов. Или придав ее смерти видимость несчастного случая. Проведя рекогносцировку, я смогу вернуться в любое удобное время и осуществить свой безотказный план.

Оставалась вероятность, что устранять ее не понадобится. Но всегда лучше подготовиться заранее, как учат бойскаутов.

20

Рассказ Тони

Вторник, 9 января 1973, раннее утро

После нашего свидания ночью понедельника я поехал домой в надежде выспаться. Но странное, угрожающее поведение Клэр не дало мне уснуть. Я стал думать о работе в надежде, что это меня отвлечет. К концу бессонного часа, вспомнив о проактивном подходе, я решил записать родившийся на репетиции замысел на бумаге. Он состоял в том, чтобы одновременно добавить представлению развлекательности и удовлетворить профессиональный запрос на преодоление разрыва между исполнителем и публикой (Гротовски) с помощью пьесы, которая заткнет рты мелким спиногрызам… театральными приемами, разумеется. Нашей главной целью было заставить их час просидеть молча, придав сему действу видимость «просвещения».

Я обещал не отвлекаться. Простите, если сейчас я нарушаю обещание; хотя та работа в Ньюкасле заставила меня поломать голову, это стало довольно полезным опытом.

Среди моей немногочисленной мебели имелся старый шкаф, в котором я хранил одежду и книги. Когда ко мне приходили гости, я все запихивал туда; сейчас, покопавшись среди сырых простыней, я извлек на свет старенькую пишущую машинку. Сбегал в круглосуточный магазинчик за бумагой и свежей лентой, захватив заодно сэндвич и упаковку из шести бутылок пива.

В свете 60-ваттной лампочки на потолке у меня в голове вспыхнула 100-ваттная идея. Надо, чтобы пиво выписывали врачи как лекарство по страховке – для стимуляции творческих способностей. На меня оно подействовало именно так.

Мой сценарий представлял собой монтаж из разных европейских сказок. Я придал ему драматизма и увлекательности, чтобы покорить аудиторию. Главное – и самое мудрое, – я сделал зрителей участниками спектакля, позволив им вмешиваться и принимать решения. Представление великолепно отражало концепцию объединенной Европы, решающей проблемы совместными усилиями.

Если описывать мой сценарий одним словом, это слово будет… «гениальный». Под засиженной мухами лампочкой в убогой квартирке я открыл, что мой настоящий талант – писательство, а не актерская игра. К сожалению, у меня