Код юстиции - Борис Абрамов Страница 4

Не текст.

Цифра.

Одна цифра, написанная тем же карандашом, тем же почерком.

Семь.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. СЛЕД

Гамбург, Эппендорф. Квартира Виталия Кравца.

Следующее утро. 09:17.

Борис узнал об этом из новостей.

Короткая заметка на сайте лейпцигской городской газеты - четыре абзаца, без фотографии, в разделе городской хроники. Молодой мужчина, тридцать четыре года, найден мёртвым в квартире на Gottschedstraße. Предполагаемая сердечная недостаточность. Полиция не усматривает признаков криминала.

Имя: Томас Виланд.

Прочитал дважды. В соседней вкладке был открыт экран аукциона - он нашёл его вчера вечером, проверяя детали покупки. Продавец лота: T. Wieland, Leipzig.

Встал, оделся и поехал в Эппендорф.

Виталий открыл дверь в халате, с кофе в руке.

- Ты не предупредил, - сказал он.

- Томас Виланд мёртв.

Секунда взгляда. Потом молча посторонился.

Прошли в кабинет. Конверты лежали там, где оставили - сорок семь штук в прозрачных файлах, двадцать третий чуть отодвинут в сторону. Вчера - артефакты. Сегодня - улики.

- Когда? - спросил Виталий тихо.

- Заметка опубликована сегодня ночью. Нашли вчера утром. Официально - инфаркт.

- Ему было тридцать четыре.

- Знаю.

Виталий поставил кофе на стол.

- Борька. Я купил лот девять дней назад.

- Понимаю.

- Он умер через несколько дней после того, как отправил мне посылку.

- Понимаю.

- Это совпадение.

Борис не ответил.

- Это не совпадение, - сказал Виталий тихо.

- Пока не знаю. Тридцать четыре - молодо для инфаркта, но не невозможно. Полиция не нашла ничего криминального.

- Полиция смотрела на то, что лежало на поверхности.

- Нам нужно ехать в Лейпциг.

Поезд отправлялся в 11:22 с Hamburg Hauptbahnhof.

Билеты взяли на ходу - Виталий через приложение, пока шли к станции, Борис нёс обе сумки. Сидели напротив друг друга. За стеклом уходил назад Гамбург - портовые краны, жилые кварталы, потом зелёные поля.

- Расскажи мне о деде, - сказал Борис.

- О каком деде?

- О деде Томаса. Эрих Виланд.

- Ничего не знаю. Аукционная страница была минимальной - имя продавца, описание лота, цена.

- Восемьдесят девять лет. Родился примерно в тридцать пятом. Ребёнком пережил войну. Вырос в ГДР. Всю жизнь провёл в Лейпциге. И сохранил на чердаке судебную переписку тридцатых–сороковых.

- Многие хранили бумаги.

- Конверт он хранил отдельно, - перебил Борис. - Завёрнутый, перевязанный. С надписью «Не трогать. Никогда». Это не архивная привычка.

Виталий смотрел в окно.

- Страх перед чем?

- Вот именно.

Лейпциг встретил их сухим холодным днём и запахом кофе из кафе у вокзала.

- Сначала куда? - спросил Виталий на привокзальной площади.

- Gottschedstraße. Посмотрим на дом.

- Зачем?

- Когда не знаешь, с чего начать - начинай с места.

Gottschedstraße была тихой улицей с плотно стоящими домами довоенной постройки - пережившие бомбёжки, переживавшие ГДР, теперь аккуратно отреставрированные. Дом номер восемнадцать ничем не выделялся. Серая штукатурка, деревянные рамы, домофон.

Никакой полицейской ленты. Никаких следов.

Борис стоял на тротуаре напротив и смотрел на окна третьего этажа.

- Подожди здесь, - сказал он Виталию.

- Что ты собираешься делать?

- То, что делал сорок лет. Разговаривать с людьми.

Подошёл к домофону. Заметка в газете упоминала соседку, обнаружившую тело. Третий этаж - значит, соседи рядом. Нажал кнопку квартиры напротив.

Женский голос. Пожилой, настороженный.

- Добрый день. Меня зовут Борис Храмов. Я журналист. Хотел поговорить о Томасе Виланде.

Долгая пауза. Потом зуммер.

Фрау Бекер оказалась женщиной лет семидесяти - сухонькой, в домашнем кардигане, с лицом человека, который плохо спал последние дни. Впустила в прихожую, но дальше не повела.

- Я не хочу об этом говорить, - сказала она по-немецки. - Я уже рассказала полиции всё.

- Понимаю. И не буду задерживать. Мне нужно только одно - понять, что именно лежало у него на столе.

Быстрый настороженный взгляд.

- Вы из газеты?

- Нет. Я покупатель его лота. Конверты, которые он продал на аукционе, - мой коллега их приобрёл. Томас отправил посылку и через несколько дней умер. Я пытаюсь понять, есть ли связь.

Женщина молчала. Потом отступила вглубь прихожей, приглашая пройти.

На кухне было чисто, тихо, пахло цикорием. Фрау Бекер села напротив, сложив руки на коленях.

- Дверь была не заперта. Я пришла утром - хотела вернуть книгу, он давал мне почитать. Позвонила - тишина. Толкнула дверь.

Замолчала.

- Он сидел за столом. Голова опущена. Ноутбук ещё светился. Я подумала, что заснул. Подошла, тронула за плечо…

- На столе что-нибудь лежало? Кроме ноутбука?

- Кружка с чаем. И лист бумаги. Большой, сложенный, прямо перед ним, под лампой.

- Вы видели, что на нём?

Фрау Бекер кивнула медленно.

- Я не разглядывала. Но заметила - какой-то чертёж. Линии, прямоугольники. Нарисованный от руки. Старый - бумага жёлтая, тяжёлая. Как из другого времени. И в середине - цифра. Крупная.

- Какая?

- Семь. Точно помню - семёрка, обведённая кружком. Или прямоугольником. Что-то вокруг неё.

Борис выдержал секунду.

- Когда приехала полиция - лист ещё лежал на столе?

- Да. Они ходили по квартире, осматривались. Врач пришёл. Составили протокол.

- И лист?

Фрау Бекер нахмурилась.

- Вот этого я не знаю точно. Когда все ушли… мне кажется, один из полицейских задержался. Молодой. Стоял у стола дольше, чем другие. Но я уже была у себя - дверь оставила открытой, слышала шаги.

- Вы не видели, забрал ли он что-нибудь?

- Нет. Но когда я заходила позже проверить, закрыта ли дверь Томаса… - она замолчала. - Листа на столе не было.

Тишина.

- Может, полиция забрала, - сказала фрау Бекер, но в голосе не было уверенности.

- Может. Спасибо. Вы очень помогли.

У двери она задержала его за рукав.

- Герр Храмов. Томас был хороший мальчик. Тихий. Никому не мешал. Он что-то нашёл на чердаке деда - последние дни ходил сам не свой. Я спросила, всё ли в порядке. Сказал: «Не знаю. Надеюсь, что нет».

- Надеюсь, что нет?

- Именно так. Странный ответ, правда?

Борис кивнул.

- Не странный. Честный.

Виталий ждал на тротуаре.

- Ну?

- Соседка нашла тело. На столе у Томаса лежал лист бумаги - старый, с чертежом. Линии, прямоугольники, цифра «7» в центре. Тушь на довоенной бумаге.

- Схема.

- Из конверта деда. Томас нашёл её, открыл, начал искать в интернете - и не проснулся утром.

- А лист?

- Исчез.