Мельница ангелов - Андреас Грубер Страница 4

немного уменьшил холод. Затем положил брату на колени утренний выпуск газеты. Пожар в региональной кассе медицинского страхования был оттеснен на внутренние страницы новостью об убийстве примара Абеля Островского. С фотографии на первой полосе смотрел пожилой мужчина с седыми волосами, густыми бровями и пышными усами. Морщины на лбу, улыбка и живые лукавые глаза делали Абеля Островского похожим на добродушного дедушку. Крупный заголовок сообщал, что в пятницу вечером врач-пенсионер был жестоко изувечен, а затем убит в своем доме. Как всегда, оставалось неясным, откуда пресса получила эту информацию, но Хогарт знал, что Гарек был не единственным в криминальной полиции, кто зарабатывал на стороне пару лишних евро.

Пока Хогарт ехал в Дёблинг, на западную окраину Вены, Курт рассказал ему все, что знал о своем бывшем преподавателе, — впрочем, это было не намного больше того, что писали в газете. До выхода на пенсию восемь лет назад Островский возглавлял отделение нейрохирургии и спинного мозга в Больнице императрицы Елизаветы. После смерти жены от рака он уединился на своей вилле и постепенно оборвал связи с внешним миром. Курт вспомнил, что Островский занимал какую-то должность в Австрийско-Израильском обществе, из-за чего время от времени упоминался в местных СМИ. И все. Этот человек жил тихо и незаметно, никому не причинял вреда.

Примерно через три четверти часа они достигли Дёблинга. Вальдорфгассе, узкая улица, обсаженная ореховыми деревьями, плавно поднималась в гору, предвещая городскую границу и начало Венского леса. Чем дальше они ехали, тем длиннее становились участки, а виллы — внушительнее. За крышами домов виднелись кроны деревьев Каленберга. На одном из поворотов открылся великолепный вид на Вену. Тот, кто имел здесь дом, знал, что такое настоящая жизнь, — и, без сомнения, примар Островский не был бедным и незначительным человеком.

Перед последним участком на Вальдорфгассе на ветру развевалась желтая лента полицейского ограждения. Ни мигалок, ни полицейских машин — лишь несколько гражданских автомобилей стояли у садовых ворот. Низкие живые изгороди за деревянным забором были такими же неухоженными, как газон и клумбы. Садовнику пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы привести участок в порядок, — то же самое касалось и виллы Островского. Насколько Хогарт мог судить, двухэтажный дом с многочисленными эркерами, фронтонами и мансардными окнами остро нуждался в ремонте. Вдоль длинной стороны здания росли высокие ели, ветви которых тянулись к ставням и провисшим водосточным желобам. Сразу за участком начинался лес. Щебет дроздов был так близко, а шум транспорта — так далеко.

— Романтично.

Хогарт открыл садовые ворота и переступил через полицейскую ленту. Они направились по гравийной дорожке к входу.

— Ты уверен, что мы поступаем правильно? — шепнул Курт.

— Нет.

— Что?!

— Тихо!

Перед открытой дверью стояли несколько сотрудников полиции. Из дома доносились треск раций и искаженные голоса полицейской связи. Хотелось надеяться, что криминальная полиция еще не нашла видеозапись, ведь по какой-то причине Островский хотел, чтобы Курт увидел ее первым.

Один из полицейских мельком взглянул на Хогарта и сразу схватился за рацию, а Хогарт заметил, что ни дверная рама, ни замок не были повреждены. В следующее мгновение из дома вышли Гарек и Айхингер.

Хогарт резко остановился.

— Черт! Вольф и Рольф!

— Я думал, ты знаешь следователей, — прошептал Курт за его спиной.

— Да, но я надеялся, что сегодня их здесь не будет. Пока они на месте преступления, территория охраняется как зона отчуждения. — Хогарт быстро взглянул на брата: — Нам ни за что не попасть в дом.

— И что мы теперь скажем?

— Я что-нибудь придумаю, — прошипел Хогарт.

В следующее мгновение оба полицейских уже стояли перед ними.

— Рольф Гарек, Вольфганг Айхингер — мой брат, — представил Хогарт мужчин друг другу.

Айхингер, как всегда, выглядел безупречно и на месте преступления больше походил на прокурора, чем на следователя. Лишь перчатки из латекса и конец галстука, заправленный в рубашку, выдавали в нем полицейского.

Гарек был во вчерашней рубашке, что не удивило Хогарта. Темные круги под глазами говорили о том, что он работал всю ночь. И прием, разумеется, был соответствующим.

— Какого черта, Хог?!

Курт вздрогнул.

— Мы… — начал Хогарт, но не смог продолжить.

Айхингер сделал шаг к нему:

— Что бы ты ни хотел нам сказать, оставь при себе. Это дело не имеет ни малейшего отношения к пожару в региональной кассе медицинского страхования. А теперь возьми своего брата за руку и убирайся, у нас работа.

Хогарт сглотнул. Он совершенно забыл о встрече, назначенной на девять часов в кабинете директора страховой компании. К сожалению, он уже согласился взяться за это дело. Теперь ему нужно было срочно позвонить Расту, чтобы перенести встречу.

— В чем дело?! — рявкнул Айхингер. — Ты меня вообще слушаешь?

— Я всегда тебя слушаю.

Прежде чем Хогарт успел вставить что-то еще, из дома выскочил один из сотрудников.

— На мобильный Островского поступило семь звонков. Номер не скрыт. Теперь у нас есть время и…

— Не сейчас! — прервал его Гарек.

— Но это тот же номер, что и на автоответчике стационарного телефона…

— Не сейчас! — Гарек развернулся и втолкнул полицейского обратно в дом. — Выясните, кому принадлежит номер, и, если я говорю не сейчас, значит…

— Я не хочу вас здесь больше видеть!

Айхингер тоже развернулся, направляясь к входу в дом.

— Я знаю, кому принадлежит этот номер! — крикнул им вслед Хогарт.

Полицейские тут же обернулись.

— Не шути со мной, Хог. — Гарек откинул жирные волосы со лба.

— Номер принадлежит одному из знакомых Островского, бывшему студенту. Сейчас он работает мануальным терапевтом. Иногда они встречаются, чтобы поболтать о старых временах. — Хогарт обратился к своему брату: — Ты же в субботу несколько раз пытался связаться с Островским, потому что вы хотели снова договориться о встрече, верно?

Курт с недоумением уставился на полицейских.

— Да, пытался.

— Какой у вас номер телефона? — спросил Гарек.

Курт назвал номер своего стационарного телефона.

Гарек обратился к молодому полицейскому, тот коротко кивнул.

— Если я не ошибаюсь, к вечеру мы получим еще и признание.

Айхингер медленно подошел к брату Хогарта.

Глаза Курта расширились. В его зрачках вспыхнула злость. Хогарт понял, что брату хотелось задушить его, но зачем отрицать многочисленные звонки, если Курт пытался связаться с Островским? Через два часа полиция уже была бы у него в кабинете, чтобы увезти на допрос.

— Мы увидимся сегодня в 18:00 в участке на Ландштрассе, 148a, третий этаж, кабинет 318, — объявил Айхингер. — Сейчас коллега только запишет ваши личные данные.

— Но я… — попытался возразить Курт.

— Почему бы не допросить его прямо здесь и сейчас? — вмешался Хогарт.

— Хог, после утреннего выпуска газет мы получили сотни звонков