Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова Страница 41

С этой мыслью Ирина крепко заснула.

Дима лежал на кровати и глядел в потолок. Подобное случалось с ним так редко, что мама зашла спросить, не заболел ли он. Тихо села рядышком, положила руку на лоб, проверяя температуру, совсем как в детстве, когда он болел.

— Сделать тебе чайку? — спросила она.

— Я бы лучше водки выпил, мамочка.

Она улыбнулась ободряюще, снова совсем как в детстве, когда градусник показывал тридцать девять и становилось ясно, что ни в какую школу он завтра не пойдет, и в давно предвкушаемый поход на Воронью гору не пойдет тоже, и пропадут билеты в Кировский театр на «Щелкунчика», и вообще неизвестно, останется ли он в живых. Мама умирала от страха за него, но всегда находила в себе силы улыбнуться и сказать, что беспокоиться не о чем.

— Все пройдет, Димочка, все пройдет.

— Пройдет.

— Водки нет, но можем выпить тети-Дусиной настоечки.

Мама встала, Дима поднялся вслед за нею.

Быстро достав из буфета графин с тягучей рубиновой жидкостью и две пузатых рюмочки, мама вышла в кухню, и через несколько минут вернулась с тарелочкой, где лежал нарезанный кубиками сыр.

— Как в лучших домах, — улыбнулся Дима, разливая настойку.

— Конечно.

Они чокнулись, и настойка сладкой теплой волной прошла по пищеводу.

— Все-таки дамское пойло, — сказал Дима.

Мама пожала плечами и улыбнулась.

— Я знаю, как тебе сейчас нелегко, — произнесла она осторожно, — но ты не пролеживай беду, Димочка. Когда тебе плохо, лежать — это самое последнее дело.

— А пить?

— Предпоследнее. Правда, дорогой. Я понимаю, что ты хотел создать семью с любимой девушкой и жить с ней счастливо, а тут вдруг такое… Но твоя бабушка тоже хотела жить счастливо со своим мужем, а видишь, не вышло. Но ничего, пережила.

— Но…

— Ты хочешь сказать, что у нее не было выбора, а у тебя он есть? — перебила мама. — Хорошо, другой пример. У меня был выбор.

Дима молча посмотрел на маму. Она вздохнула и жестом показала, чтобы он снова наполнил рюмки.

— У меня был выбор — выйти замуж за любимого человека и сломать ему жизнь.

— Почему?

— Потому что я была дочерью врага народа, а он происходил из хорошей и уважаемой семьи. Если бы мы поженились, то поставили бы крест на его блестящем будущем, которое ему предстояло благодаря удачному сочетанию происхождения и личных качеств. Я долго колебалась, но все же нашла в себе силы с ним расстаться. — Легкая улыбка вдруг тронула мамины губы. — Правда, позже, через много лет, мы с ним увиделись, и родился ты, но это уже другая история.

Дима нахмурился:

— Ты никогда не говорила мне об отце.

— Правильно, потому что что говорить? Он счастлив в браке, я тоже не жалуюсь. Пусть я прожила без мужа, зато у меня есть ты, есть мама. Есть интересная работа. Была настоящая любовь, в конце концов.

— Получается, я сын предателя?

Мамины брови взлетели вверх:

— В каком это смысле?

— Получается, он тебя предал ради карьеры. Прости, но суть такая, какими красивыми словами ни прикрывай.

Мама вздохнула:

— Давай-ка, сынок, еще по одной. Раз уж пошел у нас такой разговор… Это только в сказках и плохих романах влюбленные всегда соединяются, несмотря ни на что. А жизнь сложнее, любовь, Димочка, это не индульгенция, не нож-стропорез, которым можно разрубить путы всех остальных связей и обязательств. Задолго до того, как мы с ним познакомились, у твоего будущего отца были родители, которые его вырастили и которым он был обязан гораздо больше, чем мне. Наоборот, он бы стал предателем, если бы женился на мне вопреки их воле и тем самым создал им серьезные проблемы. Время тогда такое было, что за связь с врагом народа могли и дело пришить на ровном месте. Он не имел права так рисковать.

— И все-таки, мама…

— Сынок, ты теперь сам знаешь, что любовь порой сильнее человека.

Дима молча кивнул.

— Представь, что замужняя женщина и женатый мужчина вдруг полюбили друг друга. Такое ведь бывает сплошь и рядом, и далеко не всегда это легкая интрижка, порой людей связывают сильные и глубокие чувства. Но разве кто-то назовет их предателями, если они решат расстаться и сохранить свои семьи? Нет, совсем наоборот. Так же и тут. Иногда обстоятельства складываются так, что надо расстаться с любимым человеком, чтобы сохранить верность своим родным.

Дима нахмурился. Он чувствовал, что мама не права, но не понимал в чем.

— Послушай, сынок, если бы дело шло только обо мне, я бы смирилась. Пусть бы ты женился на этой девочке, лишь бы был с ней счастлив. Но бабушка не простит.

— Кого? — перебил Дима. — Покойника или его детей, которые ни в чем не виноваты?

— Тебя, — мама вздохнула, — наверное, приловчится общаться с тобой так, чтобы не сталкиваться с новыми родственниками, но доверие к тебе навсегда будет утрачено.

— А ты?

— А я что ж? Я твоя мать, буду как-то метаться между вами.

— А если Зоя порвет со своими?

— А она собирается?

— Нет.

— Тогда зачем ты за нее говоришь? Дима, откровенно говоря, я не знаю, что хуже — внучка палача или девочка, которая с легкостью отказывается от родителей ради парня.

Дима ничего не ответил, только заглянул в свою опустевшую рюмку, будто на дне ее таилось верное решение.

— Ах, Димочка, если бы я только могла тебе помочь! Но эту боль надо перетерпеть самому.

Он улыбнулся:

— Зачем же мы тогда пьем сейчас с тобой?

— Ну хоть что-то… хоть жалкий паллиатив.

— Рядом с тобой, мама, мне все-таки было легче.

— Но не сейчас?

— Не сейчас.

— Прости, Дима.

— Ну что ты, мамочка. Я не сержусь. Просто не знаю, как будет правильно.

Мама