Бездна с мягкими стенами - Анна и Сергей Литвиновы Страница 44

Я заскочил в игрушечный домик на детской площадке, дал себе пару секунд, чтобы отдышаться, и достал из кармана кнопочный телефон.

Эрик

Он давно бы мог уехать домой: его смена закончилась. Но не оставлять же Лильку в подобном состоянии!

Как сумел прикрыл: скинул администратору сообщение, что у художницы по гриму дикая мигрень и выйти на площадку она пока не может.

«Лечи», – последовал ехидный ответ со смайликом.

Ясное дело, в съемочной группе не сомневались, какого рода методы исцеления практикуются в его отдельном вагончике. Ладно, плевать.

Лилька продолжала сидеть с отсутствующим лицом, шевелила губами. Опять молитвы, что-то про Богородицу. Эрик сварганил кофе, поставил чашку с ней рядом, но из транса не вывел. Она дернулась, лишь когда ее телефон зазвонил.

Обычно соблюдала субординацию, спрашивала: «Я отвечу?» Но не сегодня. Схватила аппарат, словно последнюю надежду. Эрик увидел на дисплее не имя, а цифры номера, прокомментировал:

– Мошенники и ночами работают.

А Лиля слушала абонента, и краски медленно сходили с ее лица, слабый румянец сменился мертвенной бледностью, потом – жутким серым цветом. Наконец она произнесла:

– Ты где сейчас?

Снова пауза.

– Все поняла. Буду через сорок минут. Никуда не уходи.

Нажала на отбой и в отчаянии взглянула на Эрика:

– У Филиппа проблема.

Филипп Меркулов

Любая женщина в мире не удержалась бы от упрека. Или хотя бы от отчаянного вопроса: «Зачем?!» Но мадре моя всегда была особенной и просто сказала, что сейчас подлетит.

Скинуть геолокацию с кнопочного телефона, понятное дело, невозможно, но я, пока бежал, успел заметить табличку с улицей и номером дома. Она сказала: от места съемок ехать примерно сорок минут. Как долго!.. Полиция наверняка успеет развернуть какой-нибудь «перехват». Но бежать дальше в женском медицинском костюмчике было тем более опасно. А денег на такси у меня нет. Хотя… мадре ведь может со своего счета вызвать! Как мы сразу не догадались!

Снова набрал ее номер.

Мадре спокойно ответила:

– Филя, не суетись. Заказ с моего номера легко отследить.

– Так твою машину еще легче.

– За тобой Эрик поехал.

– Ше…

– Да, да, – ответила быстро.

– Но зачем ему эту надо?!

– Фил. – Она нашла в себе силы усмехнуться. – Надо. Можешь ему довериться. Делай все, что он скажет. И ничему не удивляйся.

Эрик

Эрик сидел за рулем своего «Паджеро», нещадно превышал скорость и проклинал одну-единственную пьяную ночь. Почти девятнадцать лет назад.

Вот и пришла расплата.

Когда Лиля севшим голосом пересказала ему разговор с Филиппом, первая мысль была – устраниться. Юридически это только ее сын и ее проблемы.

Пусть мчится. Спасает. Успеет обнять, расцеловать. А дальше – где бы ни попытались спрятаться – обоих очень быстро найдут.

Но все разумнейшие доводы разбила единственная Лилькина фраза:

– Фил НЕ МОЖЕТ никого убить. Ни под какими лекарствами.

Хотел спросить: «А если Хель прикажет?» – но встретил ее горячечный взгляд и промолчал.

А потом вдруг ляпнул:

– У тебя смена еще не закончилась. Я сам его заберу.

– Но…

– Если ты сейчас сорвешься, вас будут вместе искать. А что мне он не чужой, пока никто не знает.

– Эрик… – Железная леди снова расплакалась. Всего второй раз за то время, что они знали друг друга.

В любом остросюжетном сценарии в этом месте шла бы ремарка: шагает к ней, порывисто обнимает. Но актер не стал следовать штампам. Схватил борсетку, ключи от машины, на ходу бросил:

– Номер его телефона пришли. И после смены езжай домой. Тебе никто не звонил, поняла?

– Я никогда этого не забуду! – крикнула она ему в спину очередной киношный штамп.

А он сел в машину и погнал. Навстречу, вероятно, огромным неприятностям. По пути лихорадочно соображал: куда везти мальчишку? К себе домой – нельзя, там точно проверят. Вся съемочная группа видела, во сколько он уехал с площадки. Снимать в гостинице номер? Попросят предъявить паспорт. А в шалмане, где документов не требуют, могут узнать: он человек известный.

К кому-то из друзей, у кого есть пустая квартира? Но в кино нет друзей. Таких, кому можно стопроцентно доверять, да с пустой жилплощадью у него точно не имелось.

Зазвонил телефон. Лиля. Эрик почувствовал раздражение. Начнется сейчас: «Ты где? Куда ты его повезешь?»

Ответил резко:

– Я в пути. Что ты хотела?

Она тихо сказала:

– Эрик, я всегда знала, что ты настоящий мужчина. Спасибо, что поддержал меня.

Вспылил:

– Не дергай ты! Нашла время для комплиментов! Я, черт возьми, не знаю: где прятать-то его?!

Спокойно ответила:

– Я позвонила приятельнице. У нее от бабки осталась дача. Во Владимирской области. Под Кольчугино.

– Это далеко. Километров сто тридцать от Москвы.

– Других вариантов у меня нет, – тяжко вздохнула Лиля.

Больница

Константин Михайлович проснулся от запаха гари и воя сирен.

Мысли о себе, что спасаться надо, даже в голову не пришло. Зато сразу накатил стыд: хорошим же он оказался капитаном! Допустить подобное ЧП, да еще когда сам находился на территории подвластного ему учреждения! И сердце ведь ничего не подсказало. Отключил телефон и спокойно дрых.

Воняло паленым изрядно, но не с его этажа.

Константин Михайлович сам удивился: опять подумалось не о текущем, а о том, как потом оправдываться.

Слава богу, пожарные с проверкой совсем недавно приезжали. И никаких нарушений не нашли.

Дальше страх: «Неужели опять окурок?!» Был прецедент: больные с ведома персонала устроили в пустом кабинете курилку – и санитар не углядел на полу непотушенный бычок. Но тогда справились своими силами, а ремонт оплачивали те, кто виновен.

Однако сейчас явно происходило нечто более серьезное. В окно мимолетно увидел: пожарные спешно разворачивают технику, – горит, значит, не на первом. А люди, люди-то не отрезаны? И почему его, черт возьми, не разбудили немедленно?!

Кинулся по коридору бегом. Его обогнали двое в защитной огнеборческой амуниции – он крикнул им вслед:

– Где пожар?

– На четвертом, – отозвались они на ходу. – Покиньте помещение!

Дьявол! Мужское острое! Там даже санитара дежурного нет, только врач! А половина пациентов тяжелые! Получилось ли вывести? Если хотя бы один пострадает – всей его жизни конец!..

По счастью, предыдущие пожарные проверяльщики потребовали отчет об учебной тревоге и Константин Михайлович тренировочную эвакуацию честно провел – хотя бы к этому не докопаются.

На подходе к отделению столкнулся с дежурным врачом. Тот, в копоти и поту, отрапортовал:

– Всех вывели. До того как огонь распространился.

Должен бы сиять, что справился, – однако выглядел виноватым.

Константин Михайлович сдвинул брови:

– Где загорелось?

Сжался:

– П-пациент п-поджег. М-меркулов.

– Как? Он же