Бездна с мягкими стенами - Анна и Сергей Литвиновы Страница 47

Надо ей самой найти Толика. И расспросить обо всем.

Только как?

Раз личное дело изъяли, значит, и адрес теперь не посмотришь. Да что там адрес – она и фамилии его не знала! Только имя, телефон и что учится во втором меде.

Поехать туда? Попробовать найти?

Но если верить Леночке из кадров, его уже полиция ищет, так что вряд ли появится по месту учебы.

А какие могут быть варианты? Инга всю дорогу, пока тащилась домой, ломала голову. Но вспомнила только про бот в «Телеграме». Вводишь в него номер телефона – и он тебе всю информацию о владельце выдает. Вплоть до исполнительных производств.

Вошла в квартиру, первым делом обиходила котейку. Тот ее суточные дежурства искренне ненавидел, а если смела задерживаться, встречал в крайней степени возмущения, даже гладиться не шел. Тут надо терпение, как с психбольными. Ласково поговорить. Предложить вкусняшку. Не ругаться, что морду кривит, – терпеливо ждать, пока съест.

Торопливо выполнила все ритуалы. Барсик наконец снизошел – запрыгнул на диван, но на руки не шел: считал, что хозяйка снова извиниться должна. Уставшая Инга рявкнула:

– Надоел ты со своими капризами.

Уткнулась в телефон. Нашла в «Телеграме» бота, ввела номер, с которого ей звонил Толик. И увидела, что его владельцем является некто Умаров Изатилло Рахматуллаевич.

Тут совсем стало страшно. Во что она ввязалась?!

Больница

Главный врач в отделе кадров никогда на ее памяти не бывал. Если какие вопросы-претензии, к себе в кабинет приказывал являться. И когда сейчас Леночка увидела Константина Михайловича на пороге своей каморки, душа сразу в пятки ушла. Тем более что лицо шефа ничего хорошего не предвещало.

Выпалила первое, что пришло в голову:

– Чайку?

Наградил ледяным взглядом. Рявкнул:

– Птицына ты оформляла?

– Да, конечно. А что?

– Какие документы он предъявил?

– Все как положено. Медицинскую книжку. Справки, что на учетах не состоит. Паспорт. СНИЛС. Из второго меда бумагу.

– А ты их проверяла?

– В… в каком смысле?

– В смысле на подлинность! – заорал он.

– Н-нет. Только по СНИЛСу пробила, что исполнительных производств нет. На всякий случай.

– Дура!

Леночка совсем опешила. Ледяным презрением главный врач обливать отлично умел, но чтобы ругаться как в кабаке?!

– А что случилось-то? – взмолилась она.

– Да то! Что нет никакого Анатолия Птицына во втором меде! И человека с таким паспортом нет! Ты мошенника на работу взяла, по фальшивкам!

– Быть не может! – возмутилась. – Я все внимательно смотрела! Паспорт – с водяными знаками. Медкнижка – из реальной поликлиники! И на справке из второго меда подпись ректора! Я знаю, как она выглядит!

Главный, весь багровый от гнева, грузно рухнул на стул. Леночка чуть осмелела:

– Я, что ли, по базам его должна была пробивать? У меня такой возможности нет.

– Откуда он вообще взялся?

– Позвонил, спросил, есть ли вакансия. Сами знаете, всегда есть. Я позвала приехать, к старшей сестре отправила на собеседование. Та одобрила. Я сказала, какие документы нужны, он принес, ну и оформили.

Константин Михайлович молчал, дышал тяжело. Леночка растерянно добавила:

– Мы никого и не пробиваем никогда. Все по личным ощущениям. Мне показалось: обычный студент. Толковый. Старшая тоже сказала: хороший парень. И больные его сразу слушаться стали… – И спросила с испугом: – А кто он на самом-то деле? Шпион?!

– Дура. Ох, дура… – снова повторил главный, в этот раз без злобы, только с безнадежной какой-то досадой.

Филипп Меркулов

Утро все увереннее врубало свой вайб. Во двор выполз сонный дворник-узбек, с грохотом растворил дверку, за которой скрывался мусоропровод, начал выгребать отходы в контейнер. Появились первые собачники – по счастью, ни одна из шавок не проявила оперативных скиллов и домик, где я прятался, облаивать не начала.

С улицы все громче фонил трафик, иногда визжали сирены, и я каждый раз замирал в микропанике.

Судя по тому как легко все прохожие одеты, денек намечался теплый, но меня начало дико колбасить. Трясло с каждой минутой сильнее, я даже рукав прикусил, чтобы зубы не устраивали чечетку. Еще почему-то дико хотелось упасть на загаженный пол домика, устроить истерику с топотом. Мадре рассказывала: я иногда так делал, когда мелким клянчил в магазине игрушку, а она меня посылала.

Но главное: снова объявилась Хель. Легким облачком залетела в мое убежище, присела рядом, положила на лоб прохладную ладонь. Тихо так прошептала:

– Весь горишь, но это не простуда. Демоны терзают. Готовься. Ты уже на финишной прямой в Хельхейм.

– Пошла прочь! – как можно тише прошипел я.

Она печально улыбнулась:

– Мой юный Фил, ты зря пытаешься. У тебя все равно не получится убежать.

В этот момент я увидел: во двор вкатился огромный «Паджеро». Кажется, именно на таком ездит Шелепихин. И в ту же секунду мой больничный телефон зазвонил.

– Ты где? – раздался отрывистый мужской голос.

– В д-домике. Н-на д-детской площадке.

«Не уходи к нему. Он причинит тебе зло», – произнесла Хель.

Прежде говорила вполголоса – сейчас орет, словно в мегафон. И главное: у меня не получалось ее игнорить! Смогла убедить, тварь! Я реально боялся садиться в машину к Эрику!

Да что происходит? Неужели я все-таки сумасшедший? И своей жизнью управляю не я, а она?!

Но Хель ведь не существует! Это глюк! Не ведись, жалкий нуб! Приложи все силы, чтобы она не смогла помешать!

Я обогнул бесплотную фигуру и кинулся к машине. Плюхнулся на переднее сиденье.

– Ну привет, Фил. – Актер окинул меня цепким взглядом и сразу вдавил педаль в пол, давая по газам.

Я заглянул в зеркало заднего вида – Хель тоже устроилась в авто. Ну и черт с ней. Шелепихин ее точно не видит.

Я пробормотал:

– Здравствуйте. Спасибо, что согласились помочь.

– Можно на «ты», – предложил он.

Мадре рассказывала, что актеры любят запанибрата, но я честно ответил:

– Пока не готов.

– Лан. Тогда привыкай, – не стал спорить Эрик. И велел: – Симку из телефона вынь. И выброси.

«Не доверяй ему!» – снова в полный голос заявила Хель.

Я исполнил приказ актера. Свою мучительницу кинул в игнор.

Шелепихин сказал:

– По кварталу машины патрульные катаются. Похоже, по твою душу. Но будем надеяться: проскочим.

Я перепугался:

– Может, мне тогда в багажник зашхериться?

– А что, дело, – согласился Эрик. – Перелезь.

– М-можно только печку врубить? Замерз, капец.

– Это нервы, – ответил он со знанием дела и поддал тепла.

Я перебрался в багажник. Проклятая Хель последовала за мной. Издевательски произнесла:

– Он привезет тебя прямо в пекло.

– Пошла вон! – прошипел я.

– Эй, парень! Ты что там бормочешь? – удивился Шелепихин.

– Трясет, говорю, дико.

– Ничего, терпи!

И тут же:

– Пилять худой! Останавливают!

Я сжался. А Хель подначивает:

– Вот и закончился твой путь.

Ничего сделать сейчас не предлагала,