Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 47

Каждый из нас выбрал по одному кролику.

Катарина – немецкого вислоухого кролика, чрезвычайно милого.

Я купил Эмили ангорского кролика. Это животное тоже выглядело чрезвычайно мило. Хотя больше всего оно походило на распушившийся тампон без нити.

В комнате Эмили мы устроили клетку для кроликов. Восторженные крики радости Эмили при виде обоих кроликов еще долго звенели у меня в ушах.

Эмили полюбила своих новых подружек. Это сразу стало ясно уже по тому, что она дала им нормальные имена. Обычно Эмили называла свои игрушки чисто описательными именами. Их звали «барби-русалки», «блестящая лошадка» или «коричневая кошка».

А вот кроликов она назвала Шалунишка и Милашка.

Один только шалун Хайко не находил кроликов милыми.

Для создания семейной атмосферы Катарина еще в день заселения кроликов пригласила его на ужин. А Эмили к тому же пожелала, чтобы оба новых члена семьи, Шалунишка и Милашка, разделили ужин с нами, пусть и в своей клетке.

Чего в большинстве своем не понимают бездетные – так это элементарной разницы между семейным «ужином» и «пойдем-поужинаем-в-ресторане» у одиночек.

«Ужин» – это комбинация приема пищи и семейных привязанностей.

«Пойдем-поужинаем-в-ресторане» – это почти обязательный ритуал перед сексуальными действиями.

Хайко явно не видел этой разницы.

Приглашение Катарины принять участие в семейном ритуале в качестве нового друга – в кругу семьи, где царит полное взаимопонимание, хотя некоторые и проживают отдельно, – он понял неправильно, а именно: «Я сегодня без ребенка, так что давай потом потрахаемся».

Соответственно расфранченный, он позвонил в дверь моего бывшего дома. И соответственно напрягся, когда дверь ему открыл я и сообщил, что стол уже почти накрыт.

Его попытки сохранить хорошую мину в этой непонятной для него «игре в папу-маму-дочку» окончательно провалились, когда Катарина не смогла его поцеловать, потому что Шалунишка как раз залез на ее плечо, а Эмили, с самыми дружескими чувствами, собралась посадить ему на руку Милашку.

– Смотри! Шалунишка – вислоухая, а Милашка – ангорская.

Хайко с отвращением отвернулся:

– Ну, это уже переходит всякие…

Я опасался чего-то подобного. И твердо вознамерился на этот раз высмеять Хайко перед моей дочерью, если он опять скажет какую-нибудь политкорректную чепуху.

Но то, что сказал Хайко, оказалось значительно хуже:

– У меня аллергия на ангору.

– Что такое аллергия? – поинтересовалась Эмили.

Значит, он решил разыграть карту «здоровье».

– Если я прикоснусь к ангорской шерсти, это может вызвать у меня затруднения с дыханием.

Я коротко откашлялся, чтобы не рассмеяться.

– Что это такое? – поинтересовалась Эмили.

– Это значит, что Хайко потом будет кашлять. – Я несколько снизил градус столь серьезного медицинского заключения.

– Вплоть до удушья! – драматизировал Хайко.

– Хорошо, – совершенно прагматично заметила Эмили. – Тогда ты просто не прикасайся.

С Милашкой на руках она направилась к накрытому столу.

Катарина попыталась обуздать не только всех шалунишек, но и саму тему.

– Я даже не знала, что у тебя такие серьезные проблемы со здоровьем, – сказала она.

– Не серьезные. Но у меня положительный аллергический тест на ангору.

– Это значит, что у тебя еще никогда не было удушья при поглаживании кроликов? – уточнил я.

– Нет, но существует конкретная опасность.

– Чисто теоретическая, – конкретизировал я.

– Но мы же не должны ее провоцировать. Кроликам необязательно сидеть с нами за столом, – попыталась Катарина учесть интересы всех присутствующих.

– Какое расстояние для тебя безопасно? – дружелюбно спросил я.

– Их волоски могут летать по воздуху даже на два метра. А кожные чешуйки еще дальше, – ответил Хайко.

– Ну тогда садись в гостиной. Я сделаю тебе бутерброд с колбасой, – предложил я решение этой проблемы.

– Почему я? Ведь опасность исходит от ангорского кролика! – возразил пациент из группы риска.

Я попытался прояснить ситуацию, приведя некоторые статистические факты.

– Для семидесяти пяти процентов присутствующих здесь лиц ангора не представляет никакой опасности. Если ты будешь есть в гостиной, то этим мы защитим тебя как группу риска, а в остальном ужин пройдет без всяких ограничений. Конечно, мы от всей души приглашаем тебя присесть с нами за столом. На твой страх и риск. В конце концов, ты взрослый человек.

– Но это несолидар… – начал было Хайко, но его прервала Катарина, предложив свое решение:

– Эмили, почему бы нам не перенести клетку с Шалунишкой и Милашкой наверх, и пусть они поедят там?

– Но это их первый вечер! Мы же не можем заставить их есть одних! – Эмили чуть не плакала.

– Почему бы Эмили не пойти с кроликами в ее комнату? – внес предложение Хайко.

– Эмили не угрожает опасность ни от шерсти кроликов, ни от них самих. Почему же именно она должна отказываться от семейного ужина? – Я почувствовал, что мои дипломатические ресурсы на исходе.

– Из солидарности. В конце концов, волоски могут оказаться на ее свитере, и она вряд ли захочет быть виноватой в том, что я задохнусь.

Вот тут мне стало окончательно ясно – пора заканчивать этот абсурд. Вместо того чтобы изолировать уязвимое меньшинство, мы должны полностью ограничить самого слабого представителя неуязвимого большинства? Представление Хайко о солидарности было, на мой взгляд, гораздо абсурднее, чем его страх перед ангорой.

– А что, если ты просто… – начал я, но тут увидел беспокойство в глазах Катарины.

От нее не ускользнуло, что мы с Хайко взяли прямой курс на конфронтацию.

К счастью, уже многие годы я был успешным адвокатом как раз потому, что обладал способностью идти на компромиссы. По крайней мере, тогда, когда не мог обвести вокруг пальца все остальные вовлеченные стороны в пользу моего клиента. И теперь я осознанно включил эту способность.

– А что, если Эмили, Милашка, Шалунишка и я поедим в детской, а ты и Хайко здесь внизу побудете немного вдвоем? Я уложу Эмили спать, а после этого тоже уйду.

Эмили была в восторге.

– Мы вместе поедим в кровати?

Я кивнул:

– Ну конечно!

Катарина была благодарна за такое предложение. Правда, Хайко, наверное, больше всего хотел бы, чтобы я немедленно свалил. Но, возможно, его сощуренные глаза были всего лишь симптомом непереносимости ангоры.

Мы с Эмили отнесли клетку с кроликами в ее комнату. Поели в кровати вместе с Шалунишкой и Милашкой. Позже, когда я читал дочке еще одну сказку на ночь, оба кролика спрятались в маленьком деревянном домике внутри своей клетки. Эмили была счастлива. Этого даже Хайко не мог изменить.

Когда я спустился, чтобы попрощаться, Катарина была на кухне. Хайко пил пиво за столом.