Фридрих Незнанский - Смертельные акции Страница 50

– Вы знакомы с этим человеком? – задал вопрос Турецкий.

Размахов только кивнул…

Оказалось, что буквально на следующий день после ареста Размахова Витя Диденко сам явился в милицию с повинной. Услышав в новостях об аресте Размахова, он решил, что его шеф ни за что не станет его выгораживать, и благоразумнее будет самому сознаться в содеянном – в том, что Размахов приказал ему убить Григория Родина, когда стало ясно, что он сможет обеспечить алиби Ларисы, которую рекламный деятель намеревался обвинить в убийстве мужа. Что же касается самого Михаила Машкина, то через некоторое время в его убийстве сознался сам Размахов.

– Хотя, – задумчиво сказал Турецкий, когда закончилась очная ставка, – поверь мне, Размахов не способен на это…

– Так что, Диденко?

– Нет, конечно. В момент убийства Диденко находился в воздухе. Согласись, лучшего алиби, чем пассажиры авиарейса, которые могут тебя узнать, сыскать трудно.

– Но пистолет? Выстрелы в Машкина и Родина произведены из одного оружия.

Турецкий кивнул.

– Да. Но на оружии не обнаружено никаких отпечатков. Так что мы можем опираться только на признательные показания Бориса Размахова. А все остальное – догадки… Вспомни, что было написано на зеркале в ванной…

– На каком зеркале?

– В ванной квартиры Машкина. И Лариса и Диденко обратили внимание, что на зеркале, когда они приехали, имелась странная надпись – «М+М». Как ты думаешь, что означает второе "М"?

Он выразительно посмотрел на меня, и я понял, кого имеет в виду Александр Борисович.

Марину Щербинину мы так и не нашли. Только спустя много месяцев, листая какой-то журнал, я случайно увидел на фотографии знакомое лицо. Подпись под снимком гласила: «Русские проститутки на улицах Стамбула». Ошибки быть не могло – одна из девиц, стоящих на замусоренном тротуаре, была она. «Русалка», с которой я познакомился на пляже в Ялте…