Бездна с мягкими стенами - Анна и Сергей Литвиновы Страница 62

– Ой, да не в нем дело. Ты думаешь, у меня глаз нет? Что я настоящего психа от твоих жертв не отличу?! Чтоб ты знал: я в психиатрии почти десять лет. И постоянно учусь, тупо исполнять назначения мне неинтересно.

Взглянула снисходительно:

– Бесполезно оправдываться. Я и про препарат знаю.

– Про что?!

– Насчет официального названия не в курсе. Для себя называю «Нейрогельтин». В честь богини смерти и болезни Гельтины. И про состав знаю. Обычный анализ его не определит, но брать кровь я, как ты понимаешь, умею. Так что для твоих жертв заказала расширенный. Ох, интересные получила результаты. Психоделики и делириантные алкалоиды горемыкам из психбольницы точно не назначаются, я ведь права?

Больше всего ему хотелось задушить ее немедленно. Прямо здесь, в начальственном кабинете.

Но он уже совершил громадную ошибку – недооценил соперницу. Теперь не усугублять нужно, а как-то выкручиваться. Зря дурашка пошла ва-банк и выложила ему все.

– А ты непростая штучка, Людмилка, – улыбнулся он. – Срок-то какой у тебя?

– Шесть недель.

Психологом он тоже был опытным, сразу предположил: врет.

Но попросил на всякий случай:

– Тестик покажи! Я знаю, вы, девчонки, их храните.

– Больно надо. Выбросила. – Слегка покраснев, добавила: – Но могу снова сделать. Раз ты не веришь.

Точно нет никакой беременности.

– Ладно, я просто спросил. Слишком ты меня огорошила. Не пойму только: зачем я нужен тебе? Старый хрыч. Простатит. Гипертензия. Квартиру придется жене оставить.

– Жилье в Москве за сто тысяч зеленых можно взять. Всего-то пара-тройка клиентов. А их поток можно увеличить. Спрос на услугу высокий.

– Ох, деловая ты!

– У меня действительно широкий круг интересов. В законные выходные менеджером подрабатываю, клиентов привлекать умею прекрасно. Так что во всех смыслах тебе пригожусь.

«Смешные все-таки женщины, – задумался Константин Михайлович. – Неужели серьезно верит, что мне можно руки выкручивать?»

Определенные связи в криминальных кругах у него имелись, и поначалу думал устроить наглой Людочке несчастный случай. Выбрал даже, к кому обратиться, но, когда далекий от преступного мира человек заказывает убийство, очень часто его на этапе переговоров и берут. Ну или еще хуже: загребают исполнителя, а он заказчика, вестимо, сдает. На зону за организацию убийства Лодейкину совсем не хотелось. Поэтому продолжал ломать голову: как бы устранить Людочку так, чтобы и самому руки не марать, и посторонних в дело не вмешивать?

И однажды, когда он проходил по мужскому острому отделению, его осенило. Чем платить деньги и рисковать, что сдадут, лучше возможности надзорных палат использовать. Люде-то по должности частенько приходилось коротать в них время, присматривать за буйными пациентами. Понятно, психи на что угодно способны. Даже в их образцово-показательной больнице дважды случались тяжкие телесные с последующей инвалидностью, а также смерть на рабочем месте (санитар переоценил свои силы и получил удар точно в висок).

А подобрать пациента, который сам будет уверен, что убил медсестру, ему особого труда не составит.

Идеальное убийство. Запертая надзорная палата и спящий под лекарствами пациент. Что еще остается думать психически неполноценному, если он просыпается в запертой комнате и видит на полу труп Людмилы?

Важнее всего – самому не засветиться: когда главный врач по больнице идет, это каждый приметит. Но Константин Михайлович прекрасно знал специфику их старинного комплекса позапрошлого века постройки. Видеокамеры здесь вечно выходили из строя. А под всеми помещениями застройщик (боязливый интриган при дворе императора всероссийского Александра Второго Освободителя) предусмотрительно проложил туннели с несколькими выходами из каждого здания. Поэтому пробраться незамеченным труда ему не составит. Тем более глубокой ночью.

Филипп Меркулов

Поначалу я шугался перед большой и незнакомой тусней, но вопросы они задавали дельные, а тот отрезок позавчерашней ночи, что прошел в больнице, я помнил четко. Так что, когда попросили рассказать, описал все в деталях.

Да, палата была заперта.

С вечера меня привязали, но когда проснулся, ремней не имелось.

И я на сто процентов уверен: своего ключа-гранки у Людмилы при себе не было.

– Я в курсе, как продвигается расследование, – сказал тот мужик, что частный детектив. – У следствия пока что две версии. Или Меркулов. Или Птицын. Или они вдвоем. Но отпечатки на теле – только Филиппа.

– А откуда они знают, какие у меня отпечатки? – затупил я.

– В ВИП-палате сняли. Ты туда как раз только заселился, а после прошлого пациента сделали тщательную уборку.

– Ну да… я Людмилу… в смысле труп, раздевал. И простынь трогал, которой ее задушили.

– А гранка, твоя собственная, сейчас где?

– При мне, – улыбнулся.

Достал. Положил на крытый сукном стол.

Частный детектив взял, прищурился:

– Да тут что-то выцарапано!

– А то. От крутого братка подарок.

– И что написано? Не вижу, слишком мелко.

– «Не верь, не бойся, не проси», конечно. Это воровское понятие. Кореш из отделения отдал на память, когда его на лайт-режим переводили. Всеволод, никнейм Топор.

– Ты именно этой гранкой дверь из надзорной палаты отпирал?

– Ну да, чем же еще?

– Криминалистическая экспертиза, может, и подтвердит. А может – и нет, – добавил задумчиво.

И неожиданно обернулся к Инге:

– Какая ты все-таки умничка!

Филипп в недоумении посмотрел на Глеба Глебовича.

Толик обиженно встрял:

– А я?!

– Вы оба, – великодушно сказал частный детектив. – Та-дам! Важное объявление. У меня есть новости из лаборатории. Ребята уважили, поработали внеурочно.

Сделал паузу. Инга нетерпеливо топнула ножкой.

А оратор наконец объявил:

– Могу обрадовать: ваши подозрения подтвердились.

Кречет

В ночь, когда его уволили и потом с позором выгнали из отделения, территорию больницы Толик-Кречет не покинул. Ему обязательно было нужно найти главного врача и для отвода глаз поумолять, чтобы помиловал, не увольнял. А на самом деле – замолвить словечко за Ингу.

Кабинет начальства располагался в административном корпусе, соединенном с лечебными отделениями галереей, и в половине второго ночи, разумеется, оказался заперт.

Но у Кречета при себе имелся планшет. А в нем – доступ ко многим возможностям. Не только к электронным записям в картах пациентов – взломанная система «вход – выход» тоже имелась. И свидетельствовала: Константин Михайлович пожаловал в больницу, как положено начальству, в барское время – вскоре после полудня. Но до сих пор ее территорию не покинул.

Где, интересно, шляется? Инспектирует отделения?

Кречет попробовал подключиться к видеокамерам, но система опять полетела. За то недолгое время, что успел проработать, узнал: глючит постоянно. То ли стены слишком толстые, то ли оборудование хреновое закупили.

Оставалось только ждать. Развалился на диванчике у начальственного кабинета. Сидеть пришлось довольно долго: появился Константин Михайлович только в два часа ночи. Толик, несмотря на весь сегодняшний адреналин, умудрился задремать. И аж подскочил, когда где-то совсем рядом в коридоре скрипнула дверь и оттуда вышел главный врач.

Кречет успел отметить: выглядит тот неважно. Глаза красные, на рукаве