Алатырь Евы - Янина Олеговна Корбут Страница 64

квартиру, вроде даже работала, дети стали посещать школу. Но концовка меня просто убила. На голубом глазу эта дама стала рассказывать, как освободилась от уз секты, зато познакомилась с чудесной женщиной, основавшей какую-то общину ведьм. И теперь они поклоняются Матушке Земле и Солнышку, которое через макушку отправляет им какие-то токи. То есть она ушла от мужа из одной секты и попала в другую, к ведьмам.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Потому что тогда я поняла одну важную вещь: есть такие люди, им все равно во что верить, они очень ведомы и самостоятельно не могут мыслить. Вот и попадаются им определенные типажи на пути. Незрелое сознание, не желающее ответственности за свою жизнь, всегда найдет себе идола. Как бы того ни называли. И всегда будет искать причину оправдать собственное фиаско. Твой финал будет намного страшнее киношных ужасов. Ты еще будешь вспоминать моего сына как самое лучшее, что было в твоей жизни.

– Вы меня совсем не знаете! – рявкнула я, чувствуя, как внутри закипает злость и бессилие.

Свекровь устало махнула рукой:

– На самом деле ты знаешь, что я права. Все, проваливай. Освободи дом, ключи от клиники я оставлю Денису. Надеюсь, больше никогда тебя не увижу.

– Взаимно, – быстро сказала я, направляясь к двери и хлопая ею громче, чем нужно.

Всю дорогу до дома я нервно жевала губы, переваривая сказанное. Не то чтобы я была согласна с ее словами, но было в них что-то пугающее. А что, если я на самом деле притягиваю проблемы сама? Еще возникло нехорошее чувство, будто она знала про меня и Данилу. Знала или догадывалась. Даже если и так, даже если Виктор успел ей о нем сказать, разве это что-то меняло? У нас с Данилой ничего не было и быть не могло. Я его даже ни разу не видела после всего. Зоя говорила, что его вернули в обычное отделение, но больше он с ней не контактировал. Она тоже не делала попыток, чтобы не вызывать лишних подозрений.

* * *

Первым делом после клиники Зоя попросилась погостить к матушке Марии, и я отвезла ее туда на день. И вот сегодня заехала забрать сестру. Нам нужно было получить выписку, назначения и оставшиеся вещи Зои.

– Можно пока в сквере посижу? – спросила Зоя, и я поняла, что она не хочет снова оказаться на территории вместе с больными.

– Конечно. Отвезу тебя в кафе, съешь пирожное, потом можешь прогуляться в сквере. Только никуда не уходи.

Все это время я думаю, как бы увидеться с Данилой. Представляю нашу встречу и то, что скажу ему, но оказываюсь совершенно не готова столкнуться с ним так неожиданно. Он сидит на лавочке и со скучающим видом что-то чертит ногой на земле.

Я подхожу и сажусь рядом, он даже не поворачивает голову.

– Уезжаете?

– Да, как только получится решить вопрос с клиникой. А ты остаешься?

– Мне пока никак нельзя в мир нормальных, – грустно улыбается он.

– Как ты вообще?

– Как можно чувствовать себя в психиатрической больнице? Я-то еще ничего, могу за себя постоять, а некоторые… Ты же знаешь, как тут обращаются с больными?

Я решаю проигнорировать этот вопрос, потому что только сейчас позволяю себе в полной мере сопереживать. Раньше мой организм находился в таком шоке, что эмпатия была напрочь отключена.

Запустив руку в карман, я достаю Алатырь и кладу его на колено Даниле.

– Держи, он мне больше не нужен. Спасибо за все. Я даже не знаю, что еще сказать.

– Пожалуйста. Только он теперь твой навсегда. Алатырь Евы. Пусть охраняет тебя от всякой нечисти.

– Данила…

– Лучше молчи, – улыбнулся он. – Я тоже прощаться не люблю. Такая тоска накатывает, скажешь лишнее – потом жалеть будешь. Зачем тебе еще один псих в твоей жизни?

– Ты не псих! Ты… очень дорог мне. Скажи, это правда?.. Ну что ты взломал чьи-то данные и просил выкуп?

Его левая щека заметно дергается, ему точно не хочется это обсуждать, но он все-таки отвечает:

– Да, я хотел оплатить лечение девушки, которую любил. У нее нашли лейкоз. По крайней мере, она мне так говорила и даже показывала анализы, справки из больницы. Когда я получил деньги и перевел их на ее счет, она меня сдала. Оказалось, со здоровьем у нее все в порядке. А деньги со счета исчезли. Теперь она где-то в теплых странах, а я тут.

– Это ужасно! Почему ты не говорил в полиции, что она тебя обманула?

– Брось, я сам виноват. Виноват и в шантаже, и в своей доверчивости. Так что наказание вполне заслужил. И даже был согласен сесть в тюрьму. А вот мои работодатели очень боятся остаться без такого ценного работника, они и похлопотали, чтобы я отлежался здесь. Обещают помочь, а там кто знает, как оно сложится. Я ко всему готов.

– Ты же не пытался ее задушить?

– И про это ты знаешь? – чуть улыбается Данила. – Да, она так и сказала полиции, когда сдала меня. Чтобы наверняка упечь надолго. Ну был рад тебя видеть. Выглядишь отлично. Свобода тебе к лицу.

Он берет мою ладонь, кладет в нее Алатырь, встает и идет к больнице. Мне хочется догнать его, вцепиться руками в плечи, ощутить его губы на своих губах. От этой картинки у меня перед глазами все плывет, так сильно я хочу быть с ним.

Не выдерживаю и окликаю его:

– Мы будем приезжать, я навещу тебя, хорошо? Ты же будешь тут?

– Честно, не знаю, – пожимает он плечами. – Если ты будешь искать меня, я найдусь.

Зоя, ожидавшая меня в сквере через дорогу, вздыхает и глядит с укоризной.

– Вы просто попрощались?

– Да, просто попрощались. А что я, по-твоему, могла сделать? Он остается здесь, – отвечаю я, хотя сама чувствую на сердце не просто тоску, а непомерный груз.

Я уговариваю себя, что все будет хорошо. Приеду в нашу квартиру, выпью кофе, приму душ, и жизнь уже не будет казаться такой скверной. Я боюсь себе признаться, что свобода так же напоминает страшный сон, как и неволя первое время.

– Зоя, расскажи: как тебе было в больнице?

– На самом деле? Ты точно готова это слушать?

– Да, теперь можно.

Зоя пожимает плечами:

– Ко мне было особое отношение. Все знали, что я свойственница врача. Но в целом ужасно. Персонал отделения закрывает глаза на беспредел, который там творится. Санитары применяют физическую силу по любому поводу – запихнуть в рот таблетки, накормить едой, которая и на еду мало похожа. И