Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 8

С мужчиной, который теперь звался Хайко и только что вышел из лифта, Катарина познакомилась с полгода назад через приложение. Верный своей философии цифрового детокса, я не был большим поклонником таких вещиц. Как и все в цифровом мире, содержание приложения для поиска любви можно свести в реальности к бинарному коду, состоящему из нулей и единиц. Катарина была единицей. Хайко – нет.

Если кто-то сомневается в том, скольких страданий можно избежать благодаря цифровому детоксу, пусть этот кто-то зарегистрируется в каком-нибудь платном приложении для знакомств и поскроллит профили участников.

Или просто посмотрит на Хайко. Невысокий, сухощавый человечек в никелевых очках и дизайнерских шмотках, с намечающейся лысиной на лбу.

Но как толерантный бывший муж, я с уважением относился к Катарининому дружку.

Причем моя толерантность отчасти базировалась на том, что я кое-что знал о Хайко. Я предпочел бы, чтобы Катарина связала свою жизнь с партнером, о сомнительном прошлом которого я осведомлен, чем самому быть ослепленным мнимым глянцем его настоящего.

В сомнительное прошлое Хайко я был весьма вовлечен в качестве адвоката. И пока это не имело никакого негативного влияния на Эмили, Катарина имела право быть ослепленной кем угодно.

Наши с Катариной взгляды на Хайко различались уже по причине разницы в наших знаниях о нем. Лучше всего эти взгляды можно описать предлогами «с» и «над».

Катарина, в отличие от меня, придерживалась взгляда, что можно смеяться вместе «с» Хайко.

Она сообщила мне и некоторые ключевые данные о своем друге: что Хайко руководит каким-то журналистским интернет-агентством и что он бесплоден.

Между этими двумя фактами не было никакой причинно-следственной связи. Но вторым из них объяснялся его интерес к женщинам, не желающим больше иметь детей, а первый, очевидно, должен был произвести на этих женщин впечатление.

Хайко управлял сервисом так называемого фактчекинга с красивым названием VERITAS. Он и его служащие по поручению провайдеров социальных сетей проверяли сообщения пользователей на предмет хейта и фейков.

Опять же, верный философии цифрового детокса, я не имел никакого отношения к социальным сетям. Они для меня обладали той же коммуникативной ценностью, что и двери общественных туалетов.

На них можно писать что угодно.

А можно и не писать.

Забавно, что Хайко решил зарабатывать деньги, исправляя надписи на туалетных дверях.

Судя по всему, Хайко хорошо удавалось разделять работу и личную жизнь. Понятия не имею, насколько подробно Хайко описывал себя в интернете, но если он разместил в профиле свою фотографию, то наверняка ему пришлось компенсировать впечатление о себе обилием таких расплывчатых и далеких от реальности понятий, как «финансово независимый», «внутренние ценности» и «хорошее чувство юмора».

Однако мне было на это наплевать. Катарина могла встречаться, с кем хотела. Она взрослая женщина с собственными потребностями. Если ей – одному богу известно почему – хорошо с Хайко, то я только рад за нее.

Я уделял Хайко внимание лишь в той мере, в какой он контактировал с Эмили. И, зная Хайко, я был уверен, что он хотел бы избежать конфликта со мной.

Причем в тот момент, когда Катарина и Хайко вышли из лифта, я спросил себя, а с кем же сегодня вечером осталась наша дочь.

Катарина тоже заметила меня и подошла к нашему столику. Хайко – нет. Увидев рядом со мной Сашу, он в ожидании Катарины околачивался в вестибюле. Я отнесся к этому с пониманием.

– Привет, Бьорн, вот и опять увиделись.

Наш маленький семейный праздник состоялся лишь несколько часов назад, но казалось, он происходил в другом мире.

– Значит, продолжаешь праздновать? – во всеуслышание спросила Катарина.

Я представил ей присутствующих. Она знала Сашу. В конце концов, он был директором детского сада, куда ходила наша дочь. О Карле она кое-что слышала в связи с моей работой. Пленительная красотка в нижнем белье и в моем пиджаке поверх гостиничного халата была для нее таким же новым лицом, как и для меня. Кажется, Катарина восприняла мою Шайенн с той же удивительной толерантностью, что и я – ее Хайко.

– Шайенн… знакомая Карлы. У нее какие-то проблемы с гостиничным номером, – тем не менее зачем-то объяснил я.

Катарина улыбнулась и чмокнула меня в щеку, при этом прошептав:

– Ты не должен передо мной оправдываться.

Прежде чем она ушла, я спросил, где сейчас Эмили.

– С ней моя мама. Она останется на ночь. Хайко пригласил меня сегодня в этот отель. Я сменю маму завтра, – сообщила Катарина.

Прошептав «Happy Birthday!» и едва заметно шевельнув пальцем в сторону Шайенн, Катарина отошла от нашего столика и устроилась вместе с Хайко в другом конце ресторана.

Я не совсем понял, что означал этот ее жест: разрешение провести вечерок с проституткой в мой день рождения? И я не знал, что меня беспокоило больше: то, что моя жена узурпировала право разрешать (или не разрешать) мне это, или тот факт, что она не испытывала при этом ревности.

Но одно я знал точно: в то время как я, мучаясь угрызениями совести, просил Катарину присмотреть за Эмили, чтобы переночевать одному в отеле, Катарина без проблем перепоручила нашу дочь своей матери. Чтобы в ту же самую ночь в том же самом отеле спать с Хайко (или рядом с ним). Просто потрясающе…

– День рождения? Почему ты не сказал, что у тебя день рождения? – прервал Саша мои мысли.

– Happy Birthday to you… – пропела Карла, а Шайенн подхватила.

Я закрыл лицо руками. Для меня это было уже слишком. Я ощущал действие джин-тоника, шампанского и вина. Но тем, кто стоял вокруг, показалось, что я смутился. Тем временем хор певцов пополнился двумя басами, и один из них исполнял с хорватским акцентом. Стало быть, Вальтер и Станислав вернулись. Но кому принадлежал еще один, вдруг появившийся молодой женский голос? Я отнял руки от лица.

Передо мной предстала еще одна красотка в халате, с одеждой под мышкой. По окончании серенады джентльмены бросились обнимать меня, а Карла – девушку.

– Санди? Что ты тут делаешь? – спросила Карла юную особу, которую в нормальной жизни звали Санди с той же долей вероятности, что и Шайенн – Шайенн.

– У меня клиент там, внизу, в номере четыреста восемьдесят девять. Я как раз была в ванной, а когда вышла, внутри стояли Вальтер и Станислав.

– Забавно, – сказала Шайенн. – Я была в четыреста девяноста восьмом. Почти одни и те же цифры…

Что было не так забавно, так это наблюдать, как до всех присутствующих, стоящих и сидящих, внезапно дошло, что, должно быть, случилось там внизу. Вальтер подтвердил мои опасения.

– Да, боже ж ты мой. Ошибочка вышла. Цифры перепутали. Мы хотели постучать в девяноста восьмой, а вломились