Ирина Глебова - Кровная добыча Страница 44

– Знаешь, Митя, что сказал мне Саша девять лет назад, в нашем имении «Замок»?

– Обо мне?

– О тебе. Он звал нас приехать в гости, в Харьков. И сказал: «У меня есть брат Митенька, ему тоже семнадцать лет. Он красивый, умный, хороший. Он тебе понравится, и вы поженитесь».

– Саша у нас всегда легко находил потерянные вещи. И все угадывал. И предсказывал просто поразительно точно!

Голос у Мити был уже не глухим, а звенящим от светлых воспоминаний. Повозка подпрыгнула на ухабе, он притянул к себе Алену, и она крепко обвила руками его шею…

Эпилог

Иван Христоненко прожил совсем недолго. Не сумели помочь ему знаменитые врачи, лучшие австрийские и швейцарские туберкулезные клиники и санатории. Он умер от чахотки в одной из таких альпийских клиник в 1924 году.

Профессор Шатилов с 1919 года все свои знания и силы отдавал борьбе с эпидемией сыпного тифа. Весной 1921 года он занимался тифозными больными в харьковской тюрьме и там сам заразился сыпным тифом. Он умер, выполняя свой врачебный долг.

Генерал Владимир Зенонович Май-Маевский в конце 1919 года был отстранен от руководства Добровольческой армией, уволен в запас. На его место был назначен барон Врангель. В 1920 году Врангель вернул Май-Маевского в армию, в Крыму Май-Маевский руководил тыловыми частями Русской армии. 30 октября 1920 года, когда части Русской армии генерала Врангеля в Севастополе грузились на корабли, покидая Отечество, генералу Май-Маевскому был выделен автомобиль для перевозки вещей на корабль. По пути на пристань в этом автомобиле он умер от разрыва сердца. По другой версии – прямо в пути, приподнявшись с сиденья автомобиля, Владимир Зенонович выстрелил себе в висок. Тело его отвезли в одну из севастопольских больниц, дальнейшие следы теряются. Место захоронения генерала Май-Маевского неизвестно.

Федор Андреевич Сергеев – товарищ Артем – в 1920–1921 годах стал секретарем Московского комитета РКП (б), членом ВЦИК. Ему было 38 лет, он был полон сил и энергии, ему поручили создать Международный союз горнорабочих. Шахтеры – наиболее сплоченный и передовой отряд промышленного пролетариата, Ленин и Дзержинский планировали опираться на него, предвидя в будущем противостояние с Троцким. 24 июля 1921 года Артем вместе с иностранными коммунистами выехал из Москвы в Тулу на встречу с шахтерами. Добираться решили в аэровагоне, который уже прошел испытания. Аэровагон – в то время последнее словно техники, он развивал скорость до 140 километров в час, с такой скоростью летали самолеты. Вечером на обратном пути аэровагон сошел с рельсов. Погибло семь человек, в том числе и Артем. Официальной причиной крушения названо плохое состояние железной дороги. Но многие в руководстве страны были убеждены, что катастрофа оказалась не случайной. Похоронен Артем в братской могиле на Красной площади в Москве.

Борис Александрович Штейфон уже в эмиграции был произведен в генерал-лейтенанты. С 1922 года жил в Королевстве сербов, хорватов и словенцев, которое с 1929 года стало называться Югославией. Писал книги по военному искусству, мемуары – в том числе о Гражданской войне в России: «Кризис добровольчества», «Бредовский поход». Всегда оставался убежденным монархистом. Неутихающая ненависть к разрушителям Российской империи стала причиной того, что в 1941 году Штейфон возглавил Русский охранный корпус, который боролся с югославскими партизанами, а потом, в 1944 году, и с частями Красной армии, пришедшими на Балканы. В самом конце войны, 29 апреля 1945 года, понимая, что он вновь побежден большевиками, генерал Штейфон в Загребе провел смотр частям Русского корпуса, отстоял всенощное бдение. 30 апреля у него случился сердечный приступ, и он скончался в своем гостиничном номере. Похоронен в городе Крань в Словении.

Через три года после возвращения в Харьков князь Всеволод Берестов, которому исполнилось восемнадцать лет, и его юная шестнадцатилетняя жена Екатерина, в девичестве Петрусенко, уехали в эмиграцию – навсегда.

Дмитрий и Елена Кандауровы остались в России. Судьба отпустила им быть вместе 18 лет. Трудных лет для страны. Трудных лет для их семьи. Но необыкновенно счастливых лет, потому что они были вместе…