Возмездие Байкала - Чингиз Акифович Абдуллаев Страница 6

— Вы уже читали все дело? — неожиданно спросила Джоан, переходя на русский язык.

— Прочел то, что дали.

— Я могу вас спросить. Что вы об этом думаете?

— Пока я не сделал никаких выводов. Ясно, что преступление достаточно необычное. Хотя полагаю, что нужно собрать как можно больше информации о вашем соотечественнике. Иначе нам будет достаточно сложно.

— Но мотивы убийства? Должны быть мотивы такого убийства? Неужели российские следователи ничего не обнаружили?

— Если бы можно было вычислить мотивы, то тогда легче было бы установить, кто и зачем убил мистера Ашфорда.

— Нам заранее передали, что вас привлекли к расследованию этого дела в качестве эксперта, — задумчиво сообщила Джоан.

— Мне успели дать достаточно подробную справку о вашей прежней деятельности. Вы очень известный специалист по расследованиям самых запутанных преступлений. Видимо, Москве важно продемонстрировать свою заинтересованность в раскрытии такого убийства? В том числе и для нас. Но мне все равно непонятно. Неужели за два месяца следствия они так и не смогли очертить круг подозреваемых?

— У них есть подозреваемые. И даже не один. Максимов говорил вам об этом. Но нет явной версии случившегося. Зачем убивать пенсионера, который приехал полюбоваться Байкалом.

— Поэтому я и прилетела. Мы хотим избавить это дело от ненужных подозрений. Наши отношения с Москвой и без того оставляют желать лучшего. Интересное слово «полюбоваться», — она произнесла его по слогам, — он любил природу.

— Да. Я обратил внимание. Вырос на берегу Онтарио. Но сейчас жил в Миннесоте.

— Там тоже много озер, — отреагировала Джоан. — Ему нравилась водная гладь. Я еще никогда не была на Байкале, но говорят, что самое большое озеро в мире производит впечатление на любого, кто туда приезжает в первый раз.

— Простите, — пробормотал Дронго, — не совсем так. Это самое большое и глубокое пресноводное озеро в мире. Но вообще самое большое озеро в мире считается Каспийское море, на берегу которого я вырос.

— Это я тоже знаю, — усмехнулась она. — Но ваше озеро соленое, если не ошибаюсь.

— Верно. Слишком большое и соленое.

— Я внимательно изучала вашу биографию, — призналась Джоан. — Странно, что вы не меняете своих привычек. Говорят, что уже много лет вы носите обувь и ремни одной известной фирмы…

— «Балли», — кивнул Дронго.

— Это правда?

— Да. После ряда нашумевших расследований президент этой интернациональной компании начал присылать мне бесплатные пары обуви из Милана. У меня сорок шестой размер. Они не всегда бывают в продаже.

— Последствия вашей популярности. И еще вы любите определенный парфюм. От Кристиана Диора. «Фаренгейт». Я его сразу почувствовала. Вас могут вычислить по вашим привычкам. Не боитесь?

— Я не шпион, чтобы бояться. Хотя иногда это мешает.

— Мне говорили, что один очень известный сотрудник ФБР тоже любил «Фаренгейт». Вы, наверно, о нем слышали. Роберт Ханссен.

— Самый известный старший офицер ФБР, работавший на советскую и российскую разведку, — вспомнил Дронго. — Конечно, слышал. Его завербовали еще во времена Советского Союза. После распада СССР он прекратил работу с КГБ, а через несколько лет возобновил сотрудничество уже с российской разведкой. Спустя еще несколько лет его разоблачили. Не боитесь вспоминать о нем? Он тоже хорошо говорил по-русски.

— Если кто-то хорошо знает английский, это еще не значит, что он обязательно работает на ЦРУ, — парировала Джоан. — У него была такая прекрасная биография. Сын офицера полиции, сам работал сначала следователем в полиции Чикаго, потом в центральном аппарате ФБР в Нью-Йорке и Вашингтоне. Был специалистом по России. Все говорили о нем в превосходных тонах. Он был очень умным, трезво мыслящим сотрудником и прекрасным аналитиком. Все закончилось тем, что он признал пятнадцать случаев шпионажа в пользу России и получил пятнадцать пожизненных сроков. Только потому, что пошел на сотрудничество со следствием, и избежал смертной казни. Недавно он умер в тюрьме. Ему было уже под восемьдесят.

— Такая участь грозит каждому, кто так или иначе соприкасается с иностранной разведкой, — мрачно произнес Дронго. — Знаете, как его разоблачили?

— Конечно нет.

— Работавший на американцев сотрудник российской разведки выдал вашей стране часть целлофанового пакета, в котором были завернуты сведения Ханссена, заложенные в тайник. На них остались отпечатки его пальцев. По ним достаточно быстро вычислили, кто передавал информацию российской разведке.

— Откуда вы знаете?

— Вы же читали мою биографию… И учтите, что вас будут еще очень долго проверять после возвращения домой. И вы всегда будете под негласным подозрением за возможное сотрудничество с российскими спецслужбами.

— Как и вас, — снова парировала она.

— Я и так живу между мирами, — честно признался он. — Между прошлым и будущим. Мне никто не дает забывать, чем я занимался в прошлой жизни. Это сегодняшняя реальность. Я не жалуюсь, просто констатирую факт. Вы узнали обо мне достаточно много.

— Я же вам сказала. Нас предупредили, что вас привлекут в качестве эксперта.

— Еще до того, как я дал согласие, — понял Дронго. — Позвольте и мне задать вам личный вопрос?

— Хотите узнать я замужем и есть ли у меня семья? — усмехнулась Джоан.

— Ни в коем случае. Я не настолько бестактен. У меня другой вопрос. Более личного характера, если позволите. Но не про вашу семью.

— Интересно какой?

— Вы прилетели только вчера. Где вы успели сегодня сделать свою прическу? Она называется боб-каре. Такой объем, симпатичный графичный срез и удлиненные пряди у лица. Где вы успели ее сделать?

Она изумленно взглянула на своего собеседника. Покачала головой:

— Я думала, меня сложно удивить. Но вам это удалось. Вы раньше работали дамским парикмахером?

— Если у меня нет красивой шевелюры, то это не значит, что я не разбираюсь в женских прическах, — пробормотал он.

Оба рассмеялись.

— Вы опасный человек, — улыбаясь произнесла Джоан. — Так разбираться в подобных вопросах. Супруга нашего советника в посольстве моя давняя подруга. Они только недавно прилетели сюда на работу. И она порекомендовала мне своего парикмахера. Я успела утром туда заехать. Как видите, никаких особых секретов. Но вы сумели произвести на меня впечатление своими глубокими познаниями именно в этом вопросе.

— Деловые женщины часто предпочитают каре или боб-каре, особенно в вашей стране, — пояснил Дронго.

— Вам удалось меня удивить. Кстати, мне сообщили, что они сделали для меня такой небольшой обзор части материалов, которые можно было мне показать, чтобы не терять время и читать их в полете, — вспомнила Джоан. — Вы не будете возражать?

— Конечно нет. Они даже перевели некоторые материалы на английский язык. Но все равно это только выжимка.

Она поднялась и прошла во второй салон. Вернулась с небольшой папкой.