Алексей Макеев - Последнее письмо поэта Страница 43

– Да почему? – с болью в голосе спросил Гуров.

– Он не просто гений, – задумчиво произнес Орлов. – У Лермонтова были… особые отношения с господом богом. Перечитайте его стихи последнего года жизни… Мне вот кажется, что он додумался, дочувствовался, дошел до таких тайн и откровений, узнав которые, нельзя жить на земле. И все же он остался человеком. И в последний момент не смог отправить бабушке свое страшное письмо… Даже у Михаила Юрьевича духу не хватило. Разорвал и выбросил. А уж как оно попало в архив… Разве это столь важно?

…Лев и Станислав вышли из дверей управления прямо в метель. Снег струился белыми змеями поземки по асфальту, завивался в воронки, залеплял лицо.

– Два дня на отдых нам Петр дал, – сказал Гуров «другу и соратнику». – Чем займешься?

– Лермонтова перечитывать буду, – ответил Крячко. – Всего. От корки до корки. Разбередил мне душу этот разговор!

– Это мысль, – кивнул Лев. – Последую, пожалуй, твоему примеру. Но давай с завтрашнего дня начнем, а? Сегодня пятница, у Марии вечернего спектакля нет. Она велела передать, что приглашает тебя на ужин. Будет форель по-армянски.

– Надо думать, – рассмеялся Станислав, – Маша, когда форель готовила, вальс из «Маскарада» напевала. Арама Хачатуряна. Что-то никак меня лермонтовская тема не отпускает… А коньяк армянский будет?

– Всенепременно, – ответил Гуров. – Чем же я, по-твоему, от простуды лечиться собираюсь?