Роберт МакКаммон - Свобода Маски Страница 99
Роберт МакКаммон - Свобода Маски читать онлайн бесплатно
Разумеется, формула наркотика, превратившего «Белый Бархат» из простого джина в сильнодействующее средство, затуманивающее разум, также пришла из этой самой книги с записями доктора. Мэтью подумал, что, возможно, здесь, в Прекрасной Могиле используют более слабый вариант того же самого средства? И как избежать попадания в эту ловушку, если всё здесь, возможно, отравлено этим наркотиком?
— Вы желаете бокал вина, сэр? — спросил хозяин таверны.
— У меня нет денег.
— О… вы ведь приехали с Матушкой Диар сегодня вечером, не так ли? Я не сумел выйти встретить вас, я был здесь. Уборка перед ночной сменой, знаете ли.
Мэтью кивнул. Он подумал, что даже вода, которой здесь моют стаканы, могла быть отравлена. Наркотик при желании можно было втравить даже в глину, из которой выжигают местную посуду, и сделать так, чтобы средство активировалось при попадании жидкости… и с тарелками так же. Похожую хитрость применили соратники Фэлла несколько лет назад в Филадельфии, и привело это к плачевным результатам.
— Денег и не нужно, сэр, — сказал трактирщик. Его голубые глаза смотрели очень дружелюбно. — К вам есть доверие.
Мэтью взглянул на трех охранников, пьющих их деревянных кружек. Скорее всего, такие использовались только для охранников, и запас напитков для них тоже хранился специальный, неотравленный. Другим посетителям, вероятно, такого не предлагали.
— У нас есть крепкий яблочный эль, если хотите, — предложил хозяин таверны.
— Благодарю, но я думаю, я просто посижу здесь и отдохну некоторое время.
— Может, тогда желаете воды?
— Нет, ничего, спасибо, — решил Мэтью. Мужчина кивнул и вернулся к своей ночной работе.
Я здесь, как пойманная рыба в котелке, подумал Мэтью. Нельзя было доверять ни еде, ни напиткам, иначе наркотик, который могут туда добавить, превратит его в безвольного идиота. А что насчет Берри и Хадсона? Они находятся здесь довольно давно, они должны были что-то есть и пить. Неужели они уже впали в зависимость и теперь бесхитростно подчиняются приказам? Впрочем, очевидно, препарат не полностью подавляет волю к побегу, ведь иначе зачем охранникам оружие? Может, доза для каждого рассчитывается индивидуально, в зависимости от того, насколько тяжким было его преступление против Профессора?
Задумавшись об этом, Мэтью невольно попытался просчитать, сколько сумеет пробыть здесь, отказываясь от воды и пищи, как вдруг услышал сердитый голос, доносившийся с улицы. В «Знак Вопроса?» явились двое: мужчина и женщина, которые явно не находились под чарами, извлеченными из аптечки Фэлла.
Женщине было на вид чуть больше тридцати. Высокая, хорошо сложенная и довольно привлекательная. У нее были яростные темные глаза и эбеново-глянцевые черные волосы, собранные в высокую прическу на макушке и каскадом спадающие на плечи. Полноватые губы имели ярко-красный оттенок и сейчас выплевывали целый огненный поток слов на итальянском языке — явно бранных, поэтому уши Мэтью покраснели от смущения, даже несмотря на то, что перевода он не знал. Женщина была одета в темно-синее платье с белой отделкой вокруг воротника, на плечи был накинут атласный белый пиджак.
Ее спутник был низковат ростом — по крайней мере на три дюйма ниже ее самой — и носил черный костюм с жилетом того же оттенка. Свои седые волосы он сзади завязал красной лентой. Из черт лица внимание к себе привлекали его тонкие серые брови, острое лезвие носа и взгляд, полный крайнего беспокойства, которое делало и без того заметные на его нарумяненном лице морщинки глубже.
Пока женщина продолжала вываливать на своего спутника поток брани, тот картинно заламывал руки, в то время как взгляд его словно бы искал путь к бегству. Трое охранников прекратили свой разговор, толкнули друг друга в бок и ухмыльнулись, посетитель, уснувший за соседним другим столом, поднял голову на несколько дюймов, но слабая шея не удержала ее навесу, поэтому лоб со стуком снова врезался в столешницу.
Женщина схватила ртом воздух, набираясь сил для нового потока ругательств, которые казались невидимыми ножами, наносившими мужчине удар за ударом. Он приложил одну руку к сердцу, а другую ко лбу и в пошатнулся под ее натиском, как будто мог вот-вот упасть в обморок.
В следующий миг эта бестия увидела Мэтью, и ее черные глаза устремились на него с силой, которая почти в буквальном смысле переломила ему позвоночник. Женщина указала на него пальцем.
— Ты! — закричала она так, что в таверне, казалось, задрожала вся мебель. — В тебе может быть какой-то толк. Ты играешь на инструменте?
— Простите?
— На инструменте! — ее руки сжались в кулаки и поднялись вверх, готовые захватывать мир. — Sono circondato da idioti totali! [Меня окружают полные идиоты! (ит.)] — прорычала она. — На музыкальном инструменте! Ты играешь?
Ее итальянский визг был слишком далек от латыни, которую он изучал, однако смысл ее слов молодой человек уловил. Полным идиотом он себя не считал, а она, вероятно, его точку зрения не разделяла. Он вздохнул.
— Piget me nego.
Сожалею, но нет.
Она перестала кричать. Молчание, распространившееся по помещению, было тяжелым, как ее акцент.
Она повернулась к своему спутнику и прямо ему в лицо заорала на смеси английского с итальянским, при это сила ее напора могла запросто сдуть мясо со скелета:
— Как я должна петь Прозерпину, Дафну, La Fortuna и La Tragedia без аккомпанемента? — ее голос поднялся на опасную высоту. — Это инсульт! Это комедия! Это полное безумие, e un vaiolo su questa intera idea! [вся эта идея больна оспой! (ит).]
— О, мой Бог! — вдруг воскликнул Мэтью, неожиданно поняв, кто это.
Она повернулась к нему, глаза ее сверкнули.
— Si, можешь взывать к Господу! Позови его сюда и попроси привести оркестр ангелов, потому что только так я буду петь эту проклятую партию!
— Вы… — выдохнул он. — Вы же…
Она отбросила назад волосы и чуть отвела голову, словно собралась атаковать своим острым подбородком.
— Алисия Кандольери! — объявила она с воинственной красотой, хотя ее имя он и так уже знал.
Перед ним стояла похищенная оперная прима, и, похоже, что ее действительно похитил почти что любовник-пират, как и писали в «Булавке», и этот бедный ублюдок, видимо, откусил кусок больше, чем мог прожевать.
Глава тридцать третья
Госпожа Алисия Кандольери кружила вокруг стола Мэтью, как пантера.
Когда внезапно она остановилась прямо напротив его стула, она требовательно спросила:
— Что ты обо мне знаешь? А?
— Я знаю, — спокойно ответил он. — Что вы можете заставить любой вопрос звучать как требование.
— Ты должен также знать, что я звезда!
— В Италии, да. В Лондоне и многих других городах тоже, я уверен. Здесь… вы, похоже, просто очень громкая и грубая женщина, которая ищет себе оркестр.
— Ты только посмотри, как этот со мной разговаривает! — она обожгла глазами своего напудренного компаньона, который, как полагал Мэтью, был ее управляющим. Он вспомнил, что в «Булавке» говорилось, что не только сама знаменитость была похищена, но и кое-кто из ее свиты.
Тем временем мадам Кандольери прищурилась, не дождавшись реакции от своего растерявшегося спутника, и вновь обратила пламенный взор на Мэтью:
— Questo deve avere le palle di ottone per andare con la sue orecchie in ottone!
Мэтью разобрал что-то про железные яйца и железные уши. Он пожал плечами.
— Почту это за комплимент. А теперь… почему бы вам не присесть и не успокоиться?
— Успокоиться? Успокоиться?! — дива сморщила пухлые губки, грудь ее, казалось, раздалась в размерах, и Мэтью с трудом удержался от намерения схватиться за край стола, чтобы ближайший крик этого средиземного циклона не сдул его к дальней стене. Но затем набухающий бюст опустился, губы расслабились и избавились от морщинок праведного гнева, дива склонила голову набок, словно пыталась рассмотреть сидящего перед ней молодого человека под другим углом. — Кто ты такой, черт возьми?
— Говорите и в самом деле, как Персефона, — заметил он, вспомнив, что это было еще одним именем Царицы Аида, правда он не имел ни малейшего понятия, какую оперу она должна была исполнять.
— Si. И я, наверное, скорее, проговорю всю свою партию, чем буду петь ее без оркестра. Как тебя зовут?
— Мэтью Корбетт. А вас? — последний вопрос он адресовал ее запуганному управляющему.
— Его зовут fango [грязь (ит.)] за то, что втянул меня в это! А в лучшие свои времена его звали Джанкарло Ди Петри.
— Здравствуйте. Как поживаете? — обратился Мэтью к мужчине, который напоминал дрожащий кусок нервов и, похоже, не собирался удостаивать молодого человека ответом.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.