Песни летучих мышей - Эрнест Клайн Страница 20

каблуках, чтобы снова обратиться к летучим мышам. – В Остине все не такие! Этот безумный город полон музыкантов, бездельников, хиппи, битников, преступников, космических ковбоев, чудаков и неудачников всех мастей! – С этими словами он широко раскинул руки, и те вытянулись вдоль сияющей линии города на горизонте. – Остин – столица контркультуры! Остров мягкосердечности в море ограниченности. Во всем нашем безразличном штате только здесь рады чудакам! И именно поэтому я верю, что и вам, мои маленькие пушистые друзья, здесь тоже будут рады. Вам просто нужно дать этому городу шанс.

Опал начала аплодировать, и все Вверх-тормышки немедленно к ней присоединились, дружно захлопав крошечными крылышками. Этот звук показался дяде Роско слишком… странным, и он с облегчением вздохнул, когда через несколько секунд наступила тишина. А потом летучие мыши начали тихо попискивать, видимо, совещаясь. Дядя Роско посмотрел на Опал, но та продолжала присматриваться к летучим мышам, ожидая их решения. Через несколько секунд она улыбнулась и издала торжествующее «Юу-ху!».

– У тебя получилось, дядя Роско! – воскликнула она, обнимая его. – Ты убедил их дать Остину шанс!

– Ура! – тоже закричал он. – Они об этом не пожалеют! – И уже гораздо тише добавил: – Надеюсь.

Внезапно летучие мыши снова взлетели. Большинство улетело в сторону мерцавшего на горизонте города, но двое развернулись и полетели в противоположном направлении.

– Тринити и Колорадо летят к колонии, чтобы все им рассказать и попросить немного подождать, – объяснила Опал. – А остальные отправились в город на поиски нового дома!

– Удачи! – крикнул дядя Роско вслед летящим в Остин летучим мышам, прежде чем те окончательно скрылись из виду. Затем он снова повернулся к Опал. – Утром нам тоже стоит приступить к поискам новой берлоги, – сказал он. – И еще мне нужно найти работу, а то и все три. Это не должно быть слишком сложно.

Опал широко зевнула, и дядя Роско тут же к ней присоединился.

– Но всему свое время, – сказал он. – Сейчас нам прежде всего нужно добраться до мотеля и отдохнуть. Я знаю подходящее местечко на Южном Конгрессе. Готова еще немного побродить, крутышка?

Опал кивнула, взяла дядю за руку, и они вдвоем вернулись к Красному Бродяге. Дядя Роско выбрел на шоссе и проехал мимо знака «Добро пожаловать в Остин». Когда Опал увидела его в зеркале заднего вида, то расплылась в широкой улыбке. Теперь-то она понимала, что это значит. Теперь она по-настоящему в Остине, впервые в жизни. Фиолетовая корона[11] Страны холмов! Рай тусовщиков! Центр музыкального мира!

Когда они забрели на Красном Бродяге в город, Опал опустила стекло и на нее хлынул поток из самых разных мелодий – из каждого окна, из-за каждой двери каждого танцевального зала и забегаловки, мимо которых они проезжали. Дядя Роско заметно оживился и указывал на каждое место, которое узнавал.

– А вот и «Либерти Ланч»! – выкрикивал он. – А вот и «Ла Зона Росса»! И «Странное варево»! И «Ван Найт»! А вон там «Саксонский паб»! Старого рыцаря, стоящего на страже у входа, зовут Ржавчик! Дальше по дороге – «Треджиллз», где когда-то выступала сама Дженис Джоплин. И вон та маленькая забегаловка – это Салун «Мыльный ручей»! Элвис Пресли играл там, когда заведение еще называлось «Клуб Скай-лайн», а сам он еще не обрел известность. И там же прошло последнее выступление Хэнка Уильямса. Прямо там! Только подумай, кто может выступать тут сегодня!

Дядя Роско восхищенно потряс головой и широко улыбнулся племяннице.

– У каждого места в этом городе своя история, – сказал он ей, – Разве у тебя не бегут мурашки от одной только мысли обо всех легендах музыкальной эстрады, которые играли в этих клубах и ходили по этим улицам? Это же настоящая земля обетованная для двух меломанов вроде нас с тобой. Я прав?

Опал только молча кивнула. Говорить ей совсем не хотелось, – слишком уж много происходило вокруг нее сейчас. А еще она вдруг поняла, что ни в одном из тех мест, которые называла домом, никогда себя по-настоящему дома не чувствовала. Ни в продуваемых всеми ветрами пустошах Плоской Земли, ни на границе Комфорта на разваливающейся семейной ферме со слишком богатой историей. Но сейчас, бредя по Остину, Опал почему-то сразу поняла, что ее место именно здесь, в этом маленьком техасском городке, увенчанном Фиолетовой короной, в этом беззаботном храме мелодий, где царят причуды и музыка. Она в Остине! Вот она и в Остине. И хотя была она тут впервые, ей все равно казалось, что она наконец-то вернулась домой.

Взглянув на потемневшее небо, Опал очень надеялась, что ее друзья из Вверх-тормышек чувствуют то же самое. Она закрыла глаза и попробовала представить, как они впервые парят над Остином. Крылатая компашка осиротевших и отверженных меломанов, ищущих убежища в крошечном техасском городке, по совместительству являющемся мировой столицей живой музыки…

12. Рай тусовщиков

Лавака, Бразос и остальные Вверх-тормышки добрались до окраины города и присели передохнуть на высокой металлической башне с кольцом из шести ослепительно ярких дуговых ламп на вершине. Это был гигантский уличный светильник, так называемая «лунная башня» – он освещал целый район так же ярко, как свет полной луны. По Остину было разбросано множество таких башен, и все они помогали его жителям не потеряться в темноте ночи.

Летучие мыши устроились на расположенных лестницей перекладинах лунной башни, почти на самой ее верхушке, – отсюда можно было вовсю любоваться невероятным видом столицы штата. И тут их сверхчувствительные ушки вздрогнули и повернулись, словно маленькие радары: каждый из Вверх-тормышек уловил слабые, но знакомые звуки. Звуки музыки! Они словно прилетели на крыльях теплого вечернего ветерка. Множество мелодий накладывались друг на друга. У каждой был свой ритм и звучание, но они резонировали друг с другом, сливались причудливой гармонией на разных частотах и образовывали чарующую симфонию, плывущую по улицам города. Она отражалась от зданий и рикошетом разлеталась по округе, пока наконец не достигла чутких ушек Вверх-тормышек, заставив все лампочки в их крошечных головках вспыхнуть ярче, чем фейерверки на День независимости[12].

Словно загипнотизированные, Вверх-тормышки разом оторвались от лунной башни и взлетели, разделившись на пары. Каждая пара устремилась в своем направлении, следуя за своей мелодией к ее источнику, находящемуся где-то в городе.

Тем временем Тринити и Колорадо летели в противоположном направлении, прочь от города. Они не останавливались, пока,