Грани уязвимости - Екатерина Петровна Шумаева Страница 42

– Хорошо. – Отвечает она. Берет джинсовку, ключи от машины и выходит из квартиры.

Я продолжаю сидеть на диване, смотря в потолок.

– Сходи, купи мне выпить. – Говорю я брату.

– Да пошел ты. – Отвечает он, подходя к входной двери.

– Стоять. Не смей идти за ней. Я пьян, но я в состоянии тебя остановить. – Говорю я.

Чак не реагирует на мои слова, а просто хлопает дверью. Я падаю на бок и проваливаюсь в сон.

Глава 20

Оливия.

Я рада, что сейчас лето, потому что на улице очень тепло, я сажусь в машину и еду в поисках ближайшего мотеля, чтобы провести там ночь, а утром соберу свои вещи и отправлюсь домой. Возможно, захвачу с собой Чака, не думаю, что он захочет оставаться с Картером на праздник.

Да и от моего дома в аэропорт ехать гораздо быстрее, чем отсюда. Вспомнив о Чаке, я начинаю грустить. Не знаю, зачем я оставила его вместе с Картером. Он просто невыносим. Еще утром в моей голове проскользнула мысль о том, что все не может быть хорошо слишком долго, а это значит, что началась черная полоса в наших отношениях. Наши отношения не могут быть спокойными, у нас всегда возникают проблемы, ссоры, недопонимания.

Сколько бы ни длилось наше перемирие, все всегда сводится к скандалу. Мы всегда ошибаемся. Сколько бы мы ни работали над нашими отношениями, всегда находится новая причина для ссоры. Я останавливаюсь возле круглосуточного паба и понимаю, что сегодня я ничего не ела. Живот начинает противно урчать, и я принимаю решение зайти и перекусить.

В помещении играет громкая музыка, народа столько, что просто не продохнуть, я выискиваю официантку и спрашиваю, можно ли забрать заказ с собой. Когда она кивает мне в ответ, я вздыхаю с облегчением. Не хочется находиться среди людей в алкогольном опьянении слишком долго, потому что именно поэтому я ушла из дома. Я беру пиццу, картошку фри и два бургера. Знаю, это слишком много для меня, но не могу совладать с собой, мне мешает стресс.

Вернувшись в машину, я вижу, что Чак звонит мне уже шестой раз, и, чтобы он не волновался, беру трубку.

– Где ты? Я ищу тебя уже целый час. – Говорит он.

– Почему ты не дома?

– А почему ты ушла, ночью и одна? – Я слышу его встревоженный голос.

– Давай встретимся в парке, возле дома Картера. Я приеду через пятнадцать минут. Но при одном условии, не уговаривать меня вернуться. – Отвечаю ему я.

– Я и не собирался. Жду тебя на парковке. – Произносит Чарльз и отсоединяется.

Я приезжаю чуть раньше, осматриваю территорию, на предмет появление моего парня, но вижу только Чака, одиноко сидящего на скамейке. Подхожу к нему, ставлю все, что я накупила и сажусь рядом. Он вздыхает, увидев меня.

– Ты же знаешь, что ночью опасно находиться за пределами студенческого городка? – Улыбаюсь я.

– Да, да. Это первая вступительная лекция для всех первокурсников. Но твоя улыбка выглядит так, словно у тебя за спиной пистолет. – Отвечает Чак.

– К сожалению, я не умею стрелять. – Вздыхаю я в ответ, поправляя волосы. – Поедим?

– С удовольствием.

– А потом, ты расскажешь мне про Аманду. – Подытоживаю я.

Чак достает кусок пиццы и замирает на месте. Я знаю, что он не хочет делиться чужой тайной, ведь столько раз я пыталась вывести его на это разговор. Но может именно сейчас наступил тот самый момент истины.

– И никаких отговорок. Мне нужно знать.

– Тогда это будет очень долгая ночь. – Вздыхает он.

Мы сидим на лавочке, как простые смертные и едим пиццу. Я, конечно, знаю, что мы и есть простые смертные, но моя мама бы сейчас упала в обморок. А папа прочитал целую лекцию о том, как это небезопасно, негигиенично и некультурно.

Поэтому, для меня это в первый раз. Мне кажется, в Хэмптонсе нет ни одной лавочки. Люди там слишком заняты, чтобы остановиться и посидеть хоть несколько минут.

Доев пиццу, Чак принимается за картошку и бургер. Он очень медленно пережевывает каждую картошку и никуда не торопится.

– Чак, серьезно, тебе все равно придется рассказать. – Говорю я с раздражением.

– Ладно. Только обещай мне, что все это останется между нами. И даже если вы расстанетесь, ты не расскажешь никому. – Говорит он.

– Я под присягой? – Спрашиваю я.

– Нет. Но врать нельзя. Все очень серьезно. – Я вижу Чарльза и понимаю, что ему сейчас совсем не до шуток.

– Обещаю, Чарльз. Я тебе обещаю.

– Это было почти три года назад. Картер никогда не был идеальным ребенком, а подростком он стал вообще невыносим. Спорт отвлекал его, там он выплескивал всю свою энергию, и не так сильно доставал меня. В нашей семье родители всегда старались развивать нас всесторонне. Я играл на фортепиано, а Картер играл на скрипке. Мы занимались бальными танцами и ходили в театр. Только Картера тянуло в спорт, а меня в науку. Наши родители старались, как могли. Они порочили нам большое будущее и очень надеялись, что мы поступим в Калифорнийский университет. Последний учебный год Картер играл за юношескую команду школы и был капитаном, а потом появилась Аманда. Мы познакомились с ней в хоре, и она была уникальной девушкой.

– Вы пели в хоре? – Перебиваю его я.

– Я пел в хоре и познакомился с ней там. Картер познакомился с ней на тренировках. Она была в группе поддержки. Аманда очень отличалась от других девушек. Она всегда выделялась на их фоне. Обычно, в группе поддержки команд выступают пустышки, которые никогда не думают об учебе, постоянно пропадают на тренировках, и только и мечтают о том, чтобы ходить на вечеринки.

– Эй, я тоже была в группе поддержки. Прошу не оскорблять девочек. Там бывают и хорошие. – Надуваю губы я.

– Я не спорю. Вот и Аманда была из таких. Она была на год старше меня и на полтора года младше Картера. И я влюбился. Я уже говорил, что нам с Картером всегда нравятся одни и те же девушки. Но она не воспринимала меня всерьез. Я был младше, поэтому я смирился с ролью друга.

Я опускаю глаза, после пожара в общежитии, в День