Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский Страница 8

– Я знаю, мы обсуждали. Прости. Но как вижу ее, внутри все щемит и заливает злостью. Ненавижу ее! – признался Филипп, обхватив голову руками.

– И нервов сколько это стоит нам всем…

– Кроме нее, – буркнул Филипп. – С нее как с гуся вода. В следующий раз прибежит, будет говорить то же самое и вести себя точно так же. Блин, как она не понимает – ну не будет по ее больше никогда. И главное продолжает делать одно и то же, при этом надеется на какой-то новый результат. Только какой? Что все вернется? Только как, ведь Никитины переживания… он ведь понимал все… неважно, прости. Никогда ее не прощу.

– Зря ты так. Она тебя все же любит… И его очень любила. Ладно, давай сделаю чаю, ты сиди. Как день прошел?

– Да все также. Пока вроде люди заходят к нам, хотя все меньше и меньше. Цены растут, качество все также падает. При этом ругаются на нас… а что мы? Делаем гамбургеры и кофе из того, что привозят. А привозят… в общем, раньше все получше было. Не сработали все эти заверения, что мы и сами можем не хуже делать.

– Ты не думал… вернуться к учебе? Твои результаты ЕГЭ, конечно, еще будут вроде два года действовать, но зачем терять время?

– Па, я говорил. Как решу – пойду. Зачем обсуждать еще раз? – слегка резковато ответил Филипп, принимая из рук отца чашку с чаем, от которой поднимался едва видимый пар.

– Хорошо, ладно… Видел, в местных новостях пишут, что хотят опять мусороперерабатывающий заводик воткнуть у нас под боком?..

Остаток вечера они обсуждали то последние новости, то только недавно дочитанную Филиппом книгу Энди Уира «Проект „Аве Мария“», которую долго советовал ему отец. То возвращались к обсуждению ситуации с матерью. Время шло, на улице понемногу темнело. За окном их небольшой кухоньки открывался вид на узкую и короткую полосу леса, словно затерявшуюся в центре городка. Там все громче щебетали и пели прилетевшие на лето птицы, от автостанции слышался гул автобуса, уходившего в последний в этот день рейс. В Менделеевском все было так: словно прогресс цивилизации и природы объединились, но из-за этого тормозился первый компонент и понемногу увядал второй. Сколь часто раньше Филипп думал о том, чтобы вырваться отсюда… Хоть и подавал документы в московские вузы, но всегда мечтал о Санкт-Петербурге: представлял, как будет после учебы гулять по проспектам, любоваться разводом мостов, пить кофе по-венски в знаменитой кондитерской «Север». Но все эти мечты канули в прошлое… Теперь он не мог покинуть Менделеевский.

Когда стрелки часов на стене остановились на отметке в двенадцать часов ночи, отец с сыном принялись готовиться ко сну. Филипп наскоро принял ванну, почистил зубы и умылся, а после этого, пожелав отцу – который, как и всегда, читал в постели книгу, – спокойной ночи, направился в свою комнату. Свою и некогда брата. Скинул с себя одежду, щелкнул выключателем. И забрался под теплое, несмотря на лето за окном, одеяло, стараясь не смотреть на кровать Никиты, стоявшую все также у противоположной стены. Убранную и такую пустую. Как бы Филипп ни старался отвлечься, в какой-то момент воспоминания бурным потоком прорвались в его мысли: как они разговаривали с братом перед сном, ходили в школу вместе… как учил брата играть в футбол. И каким счастливым был отец, даже несмотря на проблемы с мамой, которые всегда терзали его…

Филипп изо всех сил вжался лицом в подушку и сдавил руками виски, стараясь не издать ни звука, чтобы не потревожить отца. Хоть по его печальному изо дня в день взгляду и так был уверен, что отец и без него ни на секунду не забывал Никиту. Инди, словно почувствовавший, что Филиппу грустно, зацокал когтистыми лапами по коридору, головой толкнул приоткрытую на маленькую щелочку дверь и, взметнувшись сначала на пуфик, а затем и на кровать, улегся в ногах у хозяина, громко выдохнув.

Филипп прекрасно помнил, как они с Никитой целую неделю искали объявления о продаже щенка породы йоркширский терьер мини. В ту пору они как раз съехали с отцом от матери и никогда не ратовавший за домашнего питомца отец неожиданно сам предложил сыновьям завести собаку. Только с одним условием – как можно меньше. Влюбившись в фото Инди, размещенное на одном из сайтов, братья полчаса тряслись в старом полуразвалившемся автобусе до железнодорожной станции, оттуда полтора часа на электричке и далее минут двадцать на маршрутке до остановки, ближайшей к дому заводчицы. Еще столько же плутали по незнакомым каменным джунглям, выискивая нужный дом: заводчица жила в одной из высоток совсем недавно построенного элитного комплекса, в котором все дома были одинаковые, но еще не успели вывесить таблички с номерами… А затем, после того, как Инди официально по всем бумагам стал членом семьи Левиных, уже поздней ночью Филипп и Никтита возвращались обратно. На последнем отрезке: от железнодорожной станции до дома даже пришлось поймать такси, так как автобусы и маршрутки уже не ходили. Зато вместе с ними был забавный и до безумия милый маленький щеночек, пока еще боявшийся своих новых друзей и потому вжимавшийся как можно сильнее в дальнюю стенку переноски. Всю дорогу его вез Никита, то и дело норовя открыть сумку и попытаться успокоить Инди, заботливо его гладя и протягивая одну специальную вкусняшку для собак за другой. Как же они были счастливы в тот день… День, который больше никогда не удастся даже попробовать повторить.

– Я приду завтра… приду, правда… – прошептал Филипп, обращаясь в пустоту, когда боль, пронизывающая, казалось, все его внутренности, чуточку отступила. После чего провалился в неспокойный сон, в котором мелькали то безмолвный брат, то счастливые отец с матерью.

Глава 5

Вторник, 9 июля 2024 года

День не задался с самого утра. Проснувшись, Филипп едва сумел заставить себя разомкнуть глаза и отключить уже в четвертый раз переставленный «на пять минут попозже» будильник. Все же поднявшись и умывшись ледяной водой, чтобы начать соображать, а не брести, словно зомби, Филипп промыл миски Инди. Затем наполнил одну водой из бутылки, а другую до краев сухим кормом. Быстро натянул легкие коричневые брюки и черную футболку. После чего направился на кухню выпить кофе и позавтракать чем-нибудь на