Сказки из детства. Чудо-книга. Любимые книжки для малыша и малышки - Ганс Христиан Андерсен Страница 3

Её пустили. Она легла сама на лавочку, хвостик под лавочку, скалочку под печку. Рано поутру лисичка встала, сожгла свою скалочку, а после спрашивает:

– Где же моя скалочка? Я за неё и курочку не возьму!

Мужик – делать нечего – отдал ей за скалочку курочку. Взяла лисичка курочку, идёт и поёт:

– Шла лисичка-сестричка по дорожке,

Нашла скалочку.

За скалочку – курочку!

Пришла она в другую деревню и стучится:

– Стук, стук, стук!

– Кто там?

– Я – лисичка-сестричка, пустите переночевать.

– У нас и без тебя тесно.

– Я не потесню вас; сама лягу на лавочку, хвостик под лавочку, курочку под печку.

Её пустили. Она легла сама на лавочку, хвостик под лавочку, курочку под печку. Рано утром она вскочила, схватила курочку, ощипала её, съела и говорит:

– Где же моя курочка? Я за неё гусочку не возьму!

Мужик – делать нечего – отдал ей за курочку гусочку; взяла лисичка гусочку, идёт и поёт:

– Шла лисичка-сестричка по дорожке,

Нашла скалочку;

За скалочку – курочку,

За курочку – гусочку!

Пришла она под вечер в третью деревню:

– Стук-стук-стук!

– Кто там?

– Я, лисичка-сестричка! Пустите переночевать!

– Да у нас и без тебя тесно.

– А я не потесню вас: сама лягу на лавочку, хвостик под лавочку, гусочку под печку.

Её пустили.

Вот она легла сама на лавочку, хвостик под лавочку, гусочку под печку.

Рано утром лисичка вскочила, схватила гусочку, ощипала её, съела и говорит:

– Где же моя гусочка? Я за неё не возьму и невесточку!

А мужику жалко невесточку отдавать. Посадил он в мешок большую собаку и отдал лисе:

– Бери, лиса, невесточку!

Вот лиса взяла мешок, вышла на дорогу и говорит:

– Невесточка, пой песни!

А собака в мешке как зарычит!

Лиса испугалась, бросила мешок – да бежать…

А собака выскочила из мешка – да за ней!

Лиса от собаки бежала-бежала да под пенёк в нору юркнула. Сидит там и говорит:

– Ушки мои, ушки! Что вы делали?

– Мы всё слушали.

– А вы, ножки, что делали?

– Мы всё бежали.

– А вы, глазки?

– Мы всё глядели.

– А ты, хвост?

– А я всё тебе мешал бежать.

– А, ты всё мешал! Ну постой же, я тебе задам! – И высунула хвост из норы. – Ешь его, собака!

Тут собака ухватилась за лисий хвост, вытащила лисицу из норы и давай её трепать!

Яичко

Жили-были дед и баба. Была у них курочка Ряба. Снесла курочка яичко, а рядом мышка бежала. Хвостиком вильнула, яичко и разбилось.

Дед плачет, бабка плачет, курочка кудахчет. Прибежала внучка, спросила:

– Что вы плачете-кудахчете?

– Как же нам не плакать? Как же не кудахтать? Снесла курочка яичко – тако кругло, тако гладко, совсем ново, без заплаток. А мышка-злодейка хвостиком вильнула, яичко-то и разбилось.

Внучка, как это услыхала, в обморок повалилась, с полок посуда покатилась, зазвенела и побилась. Беда!

Прибегает соседка. Враз избу осмотрела, сладким голосом запела. Мол, узнать мне невтерпёж: что за плач, что за галдёж?

Тут бабка возьми да и расскажи ей всё: и про яичко, и про мышку с хвостиком.

Соседка вся обомлела, запричитала, заревела:

– Соседушки дорогие, како горе-несчастье на вас навалилось! Яичко разбилось!

Сама, горемычная, о стенку бьётся, изба трясётся. Крыша поехала. Беда!

Пастух мимо стадо гнал да и поинтересовался: отчего это крыша поехала, отчего изба дрожит, внучка на полу лежит, дед-бабка плачут, а курочка кудахчет?

Дед с бабкой и поведали ему со слезами горючими да стонами тягучими про беду свою лютую.

Взвыл пастух. И ну кнутом стегать, слова разные кричать: пошто, мол, на добрых людей така судьбина пала?! Пошто мышка не там пробежала?!

От голоса гремучего да от кнута хлестучего стадо разбежалось, заборы повалило, сады-огороды потоптало, потравило.

Пастух кричит, стадо мычит, изба дрожит, внучка в обмороке лежит, дед-бабка плачут, курочка кудахчет, крыша поехала. Беда!

Вываливается барин на крыльцо. Весь из себя в талии узкий, в руке роман французский, на трость опирается, в кручёные усы улыбается. Любопытствует:

– Отчего в моих поместьях такой непокой, по всей деревне плач и вой?

Ему тут всё и выложили без утайки. И про курочку с яичком, и про мышку с хвостиком, и про всё-всё.

Барин аж с лица спал, все монокли с него попадали. Ручонками замахал, ножками затопал.

– Нет счастья в жизни, – кричит, – я по заграницам разные университеты кончаю, книги мудрёные читаю, а у меня под носом какая-то мышка-вертихвостка такую несправедливость учиняет! Прощайте! Нет никакой возможности с вами, тёмными, здесь оставаться. Всё! В Париж, в Париж!

Книжку свою разорвал, растоптал, трубку бросил да ещё и каблучком прихлопнул и бегом в хоромы.

А там давай таблетки горстями глотать, микстурами запивать, порошками закусывать.

Нервишки успокоил и пошёл чемоданы в дорогу уминать.

Трубка, хоть и брошена, – пыхтит; бумага, хоть и рвана, – хорошо горит; а искра по ветру, знамо дело, далеко полетит. Скок-поскок, и вот уж вся деревня дымит.

Прискакали пожарные. Кишку размотали, в бочку конец опустили, стали народ допрашивать: отчего да почему? Отчего огонь загорелся, почему пожар разыгрался? Кака-така причина?

Им всё как на духу доложили, всё в подробностях объяснили, пять раз повторили, ничего не забыли.

Как только пожарные суть уразумели, на бочку сели. Плачут, рыдают, кишкой слёзы утирают. Уж тут не до пожара. Горе-то какое!

Идёт мимо странник, видит: пожарные рыдают, поместье горит, барин с чемоданом в Париж бежит, пастух кричит, стадо мычит, изба дрожит, внучка в обмороке лежит, дед-бабка плачут, курочка кудахчет. Крыша поехала. Беда!

Прохожий удивляется, к погорельцам кидается:

– Что стряслось-приключилось?!

А ему в ответ:

– ЯИЧКО РАЗБИЛОСЬ!

Сестрица Алёнушка и братец Иванушка

Жили-были старик да старуха, у них была дочка Алёнушка да сынок Иванушка.

Старик со