Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Дэйв Ицкофф Страница 11

Вечером 21 февраля 1970 года эта троица запустила в McKenna Auditorium бесплатное шоу под официальным названием «Вечер с Алом Даубером, Диком Гейлом и Робом Уильямсом». Девяностоминутная программа открылась пародией на сериал To Tell the Truth, после чего был номер «Как выгнать носорогов из своей кровати» и пародия на Эда Салливана и Топо Джиджио. «Когда вышел Робин, произошла глобальная перемена – началось настоящее шоу», – говорил Гейл.

Но все те часы, что Робин отдавал своему новому хобби, не прошли даром. Возможно, первый раз за все время учебы он провалил экзамены, причем безнадежно. Он не посещал никакие занятия (кроме театрального искусства), не писал курсовые, а его итоговая контрольная по макроэкономике содержала всего одно предложение: «Я правда этого не знаю, сэр». Учителя его не узнавали. Как рассказывал Робин, когда в конце семестра один профессор спросил другого, кто этот человек, второй ответил: «Если бы я знал, кто он, то поставил бы ему плохую оценку».

Робин не мог скрывать свои неудачи в учебе от отца, а Роб даже не пытался скрывать свое разочарование. «За такое обучение я платить не буду», – сказал он. И Робину снова пришлось уйти из школы, к которой он только начал привыкать. Это произошло настолько внезапно, что практически никто не знал, что же случилось, а по школе еще долго ходила легенда, что молодого человека выгнали за то, что он катался на машине для гольфа по коридорам столовой.

Что делать дальше, было не совсем понятно. Робин приближался к военному призыву, но вряд ли его могли призвать на Вьетнамскую войну. Да и Роб, ветеран Второй мировой, не настаивал, чтобы сын связывал свою карьеру с вооруженными силами. «Как-то отец сел со мной рядом и сказал: ”Послушай, война – это не «сладко и пристойно» (dolce et decorum est), это очень и очень жестоко. На войне совсем не так, как показывают в фильмах. Люди умирают в одиночестве и муках“. Он говорил мне правду, потому что хотел, чтобы я жил».

И Робин решился признаться отцу, что нашел свое призвание. «Я знаю, чем реально хочу заниматься, – сказал он Робу. – Я хочу быть артистом».

Реакция отца едва ли могла вдохновить на дальнейшие действия. «Мечтать – это, безусловно, здорово, – сказал Роб сыну. – Но на всякий случай обучись хотя бы на сварщика».

После Робин очень часто рассказывал одну и ту же историю – так часто, что можно начать сомневаться, не было ли это самомифологизацией. Но, возможно, это правда. Со слов сводного брата Робина МакЛорина, Роб не просто дал Робину этот совет. «Он заставил Робина записаться в местное училище, где бы его обучили сварке, – рассказал МакЛорин. – Робин сходил на первое занятие, где мастер продемонстрировал, как работает сварочный аппарат, и ему этот процесс показался интереснее, чем он себе это представлял. На втором занятии мастер объяснил правила безопасности и предупредил, что без соблюдения надлежащих мер предосторожности можно ослепнуть. Как только Робин услышал слово ”слепой“, то сбежал оттуда и больше не вернулся».

Лори более оптимистично отнеслась к тому, что Робин хочет стать артистом. «Мама сказала, что бабушка бы мной гордилась и пожелала удачи», – рассказывал Робин. Но Роб, который только что щедро заплатил за то, чтобы Робин в свое удовольствие провел целый бесполезный год в частном университете, больше не хотел повторять эту ошибку, поэтому, как компромисс, Робин жил дома, пока учился в колледже Marin – муниципальном учебном заведении недалеко от Тибурона.

Хотя у школы и не было широко известного имени или статуса, ее театральная программа, принятая только в 1964 году, обладала новаторскими моментами и ее уже сравнивали с Американским консерваторским театром в Сан-Франциско. У школы был малообещающий программный директор в лице Джеймса Данна, уроженца Сан-Рафаэля и ветерана морской пехоты, служившего во время Корейской войны инструктором строевой подготовки. Но несмотря на этот непривлекательный послужной список, Данн подходил к сцене иронично и нетривиально, он задействовал студентов в нестандартных постановках классических произведений, например в «Двенадцатой ночи» или в «Комедии ошибок», изображая не похожих друг на друга шекспировских близнецов как братьев Марксов.

Данн стал известен и благодаря другим событиям, происходящим вокруг него, хотя школа вела бескомпромиссную политику относительно употребления наркотиков и алкоголя. Во время постановок он говорил: «В дневное время нельзя пройти по кампусу, не попав в наркотическую эйфорию». Он также верил в порядок и, если нужно, применял тактику тренировочного лагеря. Актер Дэкин Мэтьюз, работавший по приглашению в колледже Marin в 1960–1970-е годах, вспоминал Данна при постановке «Отелло» и подчеркивал воинскую дисциплину. «Мы должны были маршировать, – сказал Мэттьюз. – Мы должны были научиться отдавать честь.

А он подходил вплотную и кричал, как профессиональный сержант».

Военная муштра и требования к дисциплине оказали огромное влияние на Робина. «Но сам он знал, что его таланты далеки от муштры, – вспоминал Мэттьюз. – А уже через несколько лет Робин стал звездой программы. Он был необыкновенно талантлив».

Приехав осенью 1970 года, Робин обнаружил, что отбор актеров в постановку «Сон в летнюю ночь» уже завершен. Но он очень хотел быть задействован и уговорил взять его хотя бы на ничтожную роль знаменосца. «Он сказал: ”Я очень хочу играть в пьесе – есть что-нибудь для меня?“ – вспоминал Данн. – Я ответил, что уже всех отобрал, но есть несколько немых ролей, и он тут же согласился».

По мере увеличения ролей и времени пребывания на сцене, Робин расширял границы своих персонажей, не нарушая текстов. «Когда он играл роль Его преподобия каноника Чезюбл в ”Как важно быть серьезным“, то каждый раз это был разный Чезюбль, – говорил Рональд Кремпец, театральный инструктор и дизайнер колледжа. – Он не менял слова, но то добавлял акцент, то выделял одну-две строчки, менял взгляд или выражение лица. Когда же он играл Мальволио в ”Двенадцатой ночи“, то оставался один на один со своим деревянным посохом, и этот посох становился вторым персонажем».

Робин получал много отзывов о своей профессиональной деятельности в Daily Independent Journal, местной газете, и за три года они стали преимущественно положительными. Первый отзыв появился в декабре 1970 года на колледжскую постановку пьесы Ионеско «Лысая певица», в нем говорилось: «Самым приятным из актеров был Робин Уильямс в роли мистера Мартина, его ритм был идеален». Газета также