Братья Строгановы: чувства и разум - Адель Ивановна Алексеева Страница 18

Софья родилась в Москве. Однако до 15 лет прожила за границей, впитывая иностранный менталитет. Девушка была утонченна и мила. Хотя русский язык знала плохо, но старательно изучала родной язык. На одном из балов 17-летняя София была замечена бравым красавцем графом Павлом Строгановым. Они понравились друг другу и вскоре поженились.

С воцарением Павла I супруги переехали из Москвы в Петербург. Они поселились в Строгановском дворце на Невском проспекте, куда приходили самые сливки общества. Общение Павла Строганова с цесаревичем Александром Павловичем вскоре приблизило супругов к великокняжеской чете. София же стала одной из близких подруг будущей императрицы – Елизаветы Алексеевны.

Александр I, плененный красотой Софии, попытался ухаживать за подругой своей жены. Александр был галантным кавалером. Весьма мудрая графиня Строганова сумела с достоинством выйти из такой щепетильной ситуации, сохранив доброе к себе расположение императорской четы.

Когда погиб Александр Павлович, она долго не могла поверить, что видит перед собой тело любимого сына. После отпевания графиня не выходила из покоев три дня. Но в ней нуждались ее четыре дочери и муж. В 42 года она осталась вдовой. По наследству Софии Строгановой достались обширные владения, которыми она управляла сама.

София была уникальной женщиной своего времени. Она не только управляла своим состоянием, но и преумножила его. Также она проявляла заботу и о крепостных. Открыла свою школу, где обучались приказчики, бывшие крепостные или дети крепостных.

Глава 20. Маркиза д’Эга – баронесса Строганова

Чтобы покинуть родину, надо очень сильно любить возлюбленного и быть охваченной ненавистью к первому мужу. У маркизы д’Эга соединилось и то и другое. Она не только не раздумывала, ехать или не ехать в гигантскую и загадочную Россию, а уже мечтала о будущем. И уже собирала вещи – лучший портвейн, изобретение ее родины, разные безделушки, стихи, написанные ее матерью. Последним событием перед отъездом была история с «родственницей, убитой мужем в присутствии ребенка». И не потому ли маркиза-графиня решила взять в Россию очаровательную малышку? Она знала – Григорий любит ее, он добр и согласится. Конечно, Григорий, как мужчина, хотел бы наследника, но что же делать, маркиза, видимо, не была к этому способна, а ее возлюбленный охотно играл с Идалией.

На последнем судне из Южной Америки моряки привезли маркизе красно-белые цветы и двух «подопечных» – белого попугая по имени Лу-лу и маленького зверька с необыкновенной, какой-то волшебной серебряно-серой шерсткой. И все это богатство маркиза д’Эга (а у нее уже было новое имя – Юлия) было погружено в экипажи, так что образовался целый обоз.

Чтобы отвлечь любимого от напряжения, забот, поселившихся на его прекрасном лице, Юлия то распевала в пути испанские задорные песни, то читала стихи о Дон Кихоте, но вряд ли эти стихи писала ее мать-поэтесса. И даже вспоминала стихи модного тогда Байрона.

В краю мечты, на пыльном чердаке,

Среди нелепых рыцарских романов

Себя я вижу в странном чудаке

В плену у выдумки и зыбкого обмана.

Что ж я сижу? Вперед, скорее, вниз!

Пока смеется зло, верша наветы,

Мне недосуг сжимать рукой карниз,

Пока не уничтожу зла – покоя нету!

Гордо вьется на шлеме плюмаж,

Я проверю теории делом.

И надежда, мой верный паж,

Семенит на ослике сером.

Юля обнимала Григория, горячо целовала и шептала:

– В порту Лиссабона стоят корабли, а мы с тобой как Дон Кихот.

О карьере, о жизни Строганов позаботился заранее, позаботился и о новом доме, куда поместил Юлию. Однако тут же помчался к Анне Трубецкой – ведь там наследник, сын!

Великий грех – Строганов двоеженец. В те времена не было разводов, поэтому муж и жена нередко жили в разных домах. Но Анна, верная родительскому долгу, еще более размеренно и самоотверженно занялась воспитанием детей.

В Петербурге, после двух-трех прохладных приемов, оказанных Юлии в Зимнем дворце, у нее возник свой план. По-испански горделивая, она поставила себе три цели: воспитать Иду, найти общий язык с сыном Григория и с его первой супругой из знатного рода Трубецких и стать своей в Зимнем дворце. У Строгановых в новом доме проводились журфиксы, музыкальные или литературные, и даже живописные салоны. Все это постепенно помогало Юлии обживаться в Петербурге в компании попугая Лу-лу и зверька по имени Пушок в ее доме.

Глава 21. В гостиной Строгановых, на Маросейке, зверек и Пушкин

В 1815 году семейство переехало в Москву – на этом настоял сын Григория Сергей. Да и Юлии Павловне давно мечталась Москва.

…Юлия Павловна – теперь ее величали уважительно, по отчеству – умела занимать гостей. Как-то раз с мужем и воспитанницей Идой они принимали сбежавшую из Парижа художницу Виже-Лебрен. Живая, милая Элизабет восторгалась приемами в столице, она уже побывала зимой в Москве и написала великолепную картину, открывшуюся ей с Воробьевых гор, с золотыми крестами и синими куполами на белом снегу.

Григорий улыбался, любуясь похожей на гимназистку художницей, вспоминал, как и она и Поль просили его позировать, как в тот день он покорил всех дам, ее подруг. Еще бы! – ведь муж Елизаветы был груб и клял аристократов и Марию-Антуанетту…

Виже-Лебрен перебила Строганова:

– Ах, дорогой, прелестный барон, все же вы не знаете главного. Мой муж, кажется жирондист, вот негодяй! – он помечал черной краской двери сочувствующих королеве, и он – подумайте, – на моей мастерской нарисовал черный знак! Слава Богу, я удрала из обезумевшего Парижа и оказалась в этой чудесной стране.

Юлия Павловна дала какой-то знак служанке, поправила сервизные бокалы и чайные чашки и выжидательно взглянула на дверь. Горничная должна принести клетку с экзотическим зверьком. Это оценит художница. Элизабет не смогла сдержаться и тут же сказала: мол, не пора ли выпустить, пусть побегает по гостиной. Юлия с опаской промолвила:

– Как бы Пушок не заскочил в библиотеку или под диван, он такой проказник.

– Пусть, пусть он побегает, – подала звонкий голос Идалия.

Пушка выпустили из клетки – весь такой взлохмаченный, с блестящими глазами-бусинками, оглянулся, словно давая возможность покрасоваться перед окружающими. Элизабет сумела посадить его на колени, погладить его по шелковой серебристой шерстке.

– Да это же просто райский зверек!

Но тут-то как раз любитель свободы и треволнений сделал несколько прыжков и исчез неведомо где.

– Не волнуйтесь, он попрыгает, побегает и вернется, – заметила «миротворица» Юлия. Однако чуть