Иосиф Прут - Неподдающиеся Страница 187

Боря был художником, Коля � литератором, я � журналистом. Наверное, поэтому у меня было больше общего с Колей. Так мы и продружили всю жизнь.

Коля взялся быть моим путеводителем по зрелищным предприятиям Москвы. Признавая все величие искусства прошлого � и Большого, и Малого, и Художественного,�� он больше всего любил спектакли Николая Фореггера в �Мастфоре� на Арбате.

�Хорошее отношение к лошадям�, �Тайна Канарских островов� � маленькие сценические жемчужины, просмотр которых так скрашивал нашу жизнь. Почти уверен, что, отчасти, свою профессию драматурга я определил благодаря влиянию, которое на меня оказывало общение с Николаем Эрдманом.

Но все-таки нас связывала не только любовь к театру и общность профессии. Я почувствовал, что Коля нуждается во мне как в конфиденте � человеке, которому он может поведать и доверить свои самые сокровенные мысли, замыслы, надежды. И я был ему верен до конца. Почему? Потому что в высказываниях моего друга, в его взглядах и оценках происходящего вокруг, в его осмысливании взрывной волны культурного моря нашего молодого государства, в несовпадении его пристальных взглядов с точками зрения других наших друзей и коллег, в его особом ощущении действительности, которую он оценивал и закреплял на бумаге � только ему одному присущим сатирическим пером � во всем этом я чувствовал такую глыбу правды и чистоты, что даже одной сотой доли ее хватало мне, чтобы утвердиться в правильности моих собственных мыслей, формы труда, отношения к жизни. Для меня Коля был животворным источником, примером бескомпромиссности, современным неистовым Роландом � рыцарем без страха и упрека.

Возможно, что все вышесказанное воспримется как лирика, да притом еще старческая, почти покаянная� Дудки! Я пишу о Николае Эрдмане, Человеке, который был для меня символом Жизни � самого ценного, что есть и может быть у каждого живого существа.

В 1925 году Коля написал свою первую комедию �Мандат�. Сначала он прочитал ее матери, отцу и Борису (не помню: был ли Боря тогда уже женат на Верочке Друцкой, чудесной эстрадной танцовщице. Если да, то и она слушала пьесу).