Лазурная книга. Истории ясного неба для души, чтобы замедлиться, вдохновиться и услышать себя - Анна Валентиновна Кирьянова Страница 2

Малыш стоял перед отцом и протягивал еду. Маленький такой, светленький, добрый, беззащитный… И отдавал все, что у него есть, только чтобы папа не уходил. Игорек смотрел голубыми глазками и ничего не просил – давал.

У Никиты в груди стало так горячо и больно. Он словно очнулся. Смотрел на своего Игорька, который рос без него. В рубашечке с зайчиком стоит его малыш, протягивает печенье, яблочко, а он, отец, должен идти. Как такое произошло? Куда идти от своего ребенка?

Лера даже испугалась: Никита покраснел, побледнел, взял печенье растерянно, как во сне. Глаз не сводил с Игорька, со своего мальчика. Он словно впервые увидел сына и ощутил любовь. Настоящую любовь, которую мать чувствует сразу, иногда еще до рождения ребенка. А отец может ощутить вот так, внезапно, как солнечный удар.

И Никита никуда не пошел. Остался. Куда идти, ведь здесь его дом. Где сын – там и дом. Семья. Вот его ребенок. Вот его жена. Куда идти и зачем? Он спросил у Леры, согласна ли она замуж выйти? И можно ли остаться?

А потом они всей семьей переехали в квартиру к Никите. И стали там жить очень счастливо. Это все оказалось очень просто. Как и должно быть. Жена, сынок, семья. А дедушка с бабушкой теперь умоляют привозить Игорька к ним в дом. Требуют даже. Давят, хитрят, заманивают! И узнают насчет элитных учебных заведений для элитных детей. Такая уж у них любовь. И такие уж они элитные люди. Но любят. Каждый ведь любит как умеет. А Игорек любит всех. И угощает бабушку с дедушкой конфетами, дает им игрушки, целует и обнимает.

Есть очень простые решения. Совершенно обычные. Но их почему-то не принимают. Усложняют, создают препятствия, лгут себе, ищут лучшее. Но лучшее – это простое: любовь, семья, дети. Жена и муж. Дом, в котором мы должны жить вместе. Простое счастье, которое так просто потерять, если не примешь простое решение…

Окно счастья

Мальчику были дома не рады. Такой уж дом у него был: неблагополучная семья, как сейчас говорят. Проще говоря, родители пили и не работали. Перебивались случайными заработками. В те далекие тревожные времена это мало кого интересовало. И не было мальчику места в грязной и страшной квартире.

Зато гулял он сколько хотел! Даже не хотел, а гулял. Идти-то некуда. Гуляй отсюда, как говорится. Все дети давно сидели по домам, а мальчик все гулял и гулял. Холод, мрак, грязь или снег, а он все ходит, дышит свежим воздухом. Потому что страшно идти домой.

Но у него была отдушина. На первом этаже соседнего дома было окно. Занавески всегда открыты – кухня. Из окна лился теплый желтый свет. Если подойти незаметно к низенькому окну, можно смотреть. Любоваться и греться.

Там на кухне мама разливала детям суп. Было немного слышно, как она уговаривает детей есть. Может, казалось, что слышно, потому что очень странно уговаривать кого-то есть горячий суп из белой тарелки. С мягким хлебом. Мальчик бы моментально все съел! А дети капризничали. Хотели вафель или печенья! Мама давала им печенье с компотом, из другой кастрюли наливала полные чашки…

Было так уютно на кухне! Лампа в желтом матерчатом абажуре, мягкий теплый свет. Кошка на стол иногда запрыгивала, ее мягко снимали, грозя пальчиком. Мама что-то рассказывала детям, они смеялись. Показывали ей свои рисунки. В школу они еще не ходили, как мальчик. Им лет по шесть было.

Иногда за столом сидел мужчина в очках. Это папа. Он ел суп и тоже улыбался, слушая детей. И яблоки на столе в вазе бывали. И даже апельсины! А дети иногда капризничали и ссорились. Какие глупые счастливые дети. Ничего не понимают…

Так мальчик стоял у светящегося окна старого дома и украдкой грелся у чужого очага. Он придумал имена детям. А взрослых про себя называл «Мама» и «Папа». Насмотрится, согреется, а потом с блаженной улыбкой идет домой. Если это можно так назвать. Открывает дверь, а она не заперта, замок давно сломан. И старается скорее лечь в темном углу, на тряпки. Потому что в кухню заходить страшно. Могут ударить. Он потом зайдет, когда все уснут, поищет еду. А пока еще раздается брань и песни…

Давно это было. Мальчик вырос давно. У него хорошая жизнь: взрослые дети, любимая жена и уютный дом. Он говорил, что созерцание и любование спасли его когда-то. Он видел, как можно жить. Как нужно жить. И действительно согревался у того окна. В его сердце не было зависти и злобы, только радость и любование. И удивление: как дети не ценят того, что им дают? Как они могут отказываться и капризничать?

Он выжил благодаря тому окну и картине семейного счастья. Простого семейного быта, которому мы не придаем никакого значения. И даже устаем от обыденности: не хотим есть суп, ссоримся за столом в теплой, светлой комнате. И не думаем, что кто-то смотрит с восторгом и умилением в окно на наше невероятное счастье.

Возвращайтесь скорее

Ребенок любит приходить в гости. Любит бабушку и дедушку. Столько веселых игр, столько интересных занятий! Игрушек и книжек. Конечно, это счастливые часы – в гостях. Родители на работе. Но к вечеру малыш постепенно начинает грустить. Тихонько, без хныканья и плача. Просто грустить, немножко тревожиться. И спрашивает: «Мама? Папа?» Он тихонько подходит к дверям, прислушивается. Хотя игра продолжается, звучит веселая песенка про синий трактор и все хорошо! Но где мама и папа?

Вы даже не представляете, как любит вас ваш ребенок, как нуждается в вас. Даже если ему хорошо. Если он окружен любовью и заботой. Если рядом любящие бабушка и дедушка, няня или воспитательницы. Даже если так весело играть с другими детьми! Все равно сквозь тепло и веселье проникает тоска любви. Мама? Папа? Без вас невыносимо жить.

Хорошие добрые дети не капризничают и не огорчают никого. Но на личике тенью посреди веселой игры проявляется печаль, тревога, тоска. Малыш словно говорит: «Я всех люблю. Вы все хорошие. Где мои мама и папа? Они придут?»

Не оставляйте ребенка надолго даже в идеальных условиях. И это вообще – про любовь. В самой хорошей обстановке,