Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт Страница 21

Найты продолжали жевать свое жаркое и попивать молоко. «Очень интересно», – заметил папа.

Я пригласил Сару во всемирный офис компании Blue Ribbon, расположенный в подвале, и показал, как все работает. Подарил ей пару кроссовок. Она надела их, когда мы поехали на побережье. Мы отправились на хайкинг на гору Хумбург, затем пробирались по скалистому побережью и собирали в лесу чернику. Стоя под 80-футовой елью, мы обменивались черничными поцелуями.

Когда ей пришло время лететь домой в Мэриленд, я был просто раздавлен. Я писал ей каждый день. Впервые в жизни я писал любовные письма. «Дорогая Сара, сейчас я думаю о том, как мы сидели с тобой рядом с воротами тори…»

Она всегда отвечала немедленно. Она всегда выражала словами писем свою бессмертную любовь. В то Рождество, 1964 года, она вернулась ко мне. По дороге в мой дом она рассказывала, что родители устроили ей дикий скандал. Они запретили ей ехать. Они меня не одобряли.

– Отец орал, – сообщила она.

– Что он орал? – поинтересовался я.

Она изобразила его тон:

– Ты не можешь встречаться с парнем, которого подцепила на Фудзияме. От него всего можно ожидать.

Я моргнул. Конечно, я догадывался, что у меня есть недостатки. Но не знал, что подъем на Фудзи может стать одним из них. Что такого плохого в восхождении на Фудзияму?

– Как же ты выпуталась? – спросил я.

– Брат помог. Он вывел меня из дому рано утром и отвез в аэропорт.

Я задумался, действительно ли она меня любит или это просто форма протеста.

Днем, пока я занимался делами Blue Ribbon, Сара проводила время с моей мамой. Вечерами мы ходили в город, чтобы поужинать и выпить. В выходные мы катались на лыжах на горе Худ. Когда ей снова пришла пора возвращаться, я снова был подавлен. «Дорогая Сара, я скучаю по тебе. Я люблю тебя».

Она ответила немедленно. Она тоже скучала по мне. Она тоже любила меня. Затем, вместе с зимними дождями, в ее письма проник легкий холодок. Они стали менее эмоциональными. Или так мне казалось. Может, это было просто мое нервное воображение, сказал я себе. Но я должен был знать наверняка. И я ей позвонил.

Нет, мне не показалось. Она сказала, что много думала и потеряла уверенность в том, что мы подходим друг другу. Она не была уверена, достаточно ли я эрудирован для нее. «Эрудирован», – вот так и сказала. И, прежде чем я успел хоть что-то ответить, прежде чем мог бы оспорить ее решение или уговорить ее передумать, она повесила трубку.

Я взял лист бумаги и накатал длиннющее письмо, уговаривая ее подумать еще. Она ответила сразу: «Я не торгуюсь».

от компании Onitsuka пришла очередная партия кроссовок. Я с трудом мог заняться делами. Неделями бродил, как в тумане. Прятался от всех в подвале и в своей комнате. Лежал на кровати и таращился на голубые ленты.

Я ничего не рассказывал домашним, но они каким-то образом знали, что происходит. Никто не пытался меня расспрашивать о подробностях. Не было нужды или они просто не хотели ничего знать.

Кроме моей сестры Дженни. Пока я однажды ездил по делам, она зашла в мою комнату и в столе нашла письма от Сары. Позже, когда я вернулся и направился в свой подвал, Дженни пришла туда ко мне. Она села на пол рядом со мной и сказала, что читала письма, все, включая финальный отказ. Я слушал, отвернувшись.

– Тебе будет лучше без нее, – сказала Дженни.

Мои глаза наполнились слезами. Я кивнул с благодарностью. Не зная, что и сказать, я спросил Дженни, не хочет ли она поработать на полставки в Blue Ribbon. Мы быстро развивались, и мне совершенно точно мог пригодиться помощник. «Раз уж тебе так интересны письма, – сказал я хрипло, – может, тебе понравится секретарская работа. Полтора доллара в час, пойдет?»

Она прыснула от смеха.

И таким образом моя сестренка стала первым в истории работником компании Blue Ribbon.

Глава 5

1965

В самом начале года я получил письмо от своего приятеля Джеффа Джонсона. После нашей случайной встречи в колледже Occidental я послал ему в подарок пару кроссовок Tiger, и теперь в письме он рассказывал, как он надел их и отправился на пробежку. Они понравились ему, говорил Джефф. Очень даже понравились. Как и другим. Люди останавливали его на улице, показывая на его ноги и спрашивая, где можно купить такие симпатичные кроссовки.

Джонсон только что женился, и его семья ждала ребенка, поэтому он искал способы подзаработать, помимо своих обязанностей соцработника. Кроссовки Tiger показались ему более перспективными, чем Adidas. Я написал ответ, в котором предложил ему работу «продавца на комиссии». Это значило, что я плачу ему 1 доллар 75 центов за каждую проданную им пару беговых кроссовок и два бакса за каждую пару шиповок. Я только начал формировать команду своих торговых представителей, и это была стандартная ставка, которую я предлагал своим людям. Он тут же ответил, что принимает мое предложение.

И после этого письма от него не стало видно конца посланиям. Их поток и объем все росли и росли. Вначале они были двухстраничные. Потом четырех. Потом на восьми страницах. Вначале они приходили каждые несколько дней. Затем они стали приходить все чаще и чаще, и вот уже почти каждый день письма с тем же обратным адресом, P. O. Box 492, Seal Beach, CA 90740, водопадом лились из почтовой щели в двери. Я, хватаясь за голову, раздумывал, что же, Господи Боже, наделал, наняв этого парня на работу.

Мне, конечно, нравился его энергичный настрой. И сложно винить человека в излишнем энтузиазме. Но я уже стал волноваться, не перебор ли это. На двадцатом или двадцать пятом письме я задумался, не слетел ли мой друг с катушек. Меня поражало, почему он не дает мне вздохнуть. Я раздумывал над тем, кончатся ли уже когда-нибудь его срочные сообщения и вопросы. Или, быть может, он выкупит все марки в его почтовом отделении.

У меня возникло ощущение, что, как только в уме Джонсона появлялась хоть какая-то мысль, он записывал ее и заклеивал в почтовый конверт. Он писал мне, сколько кроссовок продал на прошлой неделе. Он писал, сколько кроссовок продал вчера. Он писал,