Последний царь: Как Николай II хотел сохранить самодержавие, а потерял империю - Цуёси Хасэгава Страница 21

потребностью решить проблемы гражданской и военной администрации, стремлением повысить моральный настрой солдат после разгромных поражений, а также неприязнью и завистью Александры к Николаю Николаевичу[209]. Несмотря на многочисленные неудачи на поле боя в прошлом году, Николаша оставался любимцем народа и считался «настоящим вождем» – в отличие от «некомпетентного» императора. Министр внутренних дел Щербатов, по долгу службы знавший общественные настроения, говорил: «…великий князь Николай Николаевич, несмотря на все происходящее на фронте, не потерял своей популярности, и как в армии, так и в широких кругах населения с его именем связаны надежды на будущее»[210]. Генерал-адъютант Алексей Брусилов утверждал: «Вся армия, вся Россия верила в Николая Николаевича»[211]. В газетах часто появлялись портреты великого князя – как в компании императора, так и без него, – отчего казалось, что по положению главнокомандующий и царь равны. Александра, с негодованием и завистью наблюдавшая за всплеском популярности Николая Николаевича, считала, что тот собирается сговориться с думскими либералами и захватить трон[212].

Решение Николая II имело роковые последствия. Как только он занял пост главнокомандующего, все последующие поражения стали неизбежно подрывать его авторитет. Кроме того, теперь Николаю нужно было оставаться в Ставке (8 августа 1915 г. из-за немецкого наступления ее перенесли из Барановичей в Могилев) – а значит, у Александры и Распутина в Петрограде появлялась возможность безнаказанно вмешиваться в государственную политику.

Когда 6 августа на Совете министров было озвучено решение Николая, большинство собравшихся не смогли сдержать удивления. На совещаниях с 9 по 11 августа политики не раз выражали свое беспокойство по этому поводу. По мнению Щербатова, «правительство висело в воздухе, не имея опоры ни снизу, ни сверху». Главноуправляющий землеустройством и земледелием Александр Кривошеин громче всех высказывался против назначения царя главнокомандующим. Министр пришел к выводу, что справиться с кризисом помог бы компромисс с Думой[213].

17 июля состоялось еще одно заседание. 11 и 12 августа представители Думы и Государственного совета встретились и решили сформировать Прогрессивный блок. В него вошли две трети думских депутатов, за исключением крайних правых и левых. Основной целью в программе блока было создание правительства общественного доверия. По сути, коалиция предлагала заменить действующих членов правительства и наладить контакт с правительственными либералами, но при этом сохранить прежнюю структуру государственного управления. Прогрессивный блок отказался от идеи создать ответственное министерство – первого шага к учреждению конституционной монархии, поскольку для этого понадобилось бы изменить «Основные законы». Новая коалиция, скорее, стремилась найти компромисс с правительством, а не выступать против устоев. Выражаясь словами Павла Милюкова, лидера Прогрессивного блока, она стала спасательным кругом для тонущей монархии, «последней попыткой найти мирный исход из положения, которое с каждым днем становилось все более грозным»[214].

В середине августа, предвкушая реорганизацию госаппарата, либеральные круги составляли списки министров, которых хотели бы видеть в правительстве общественного доверия. Несмотря на подозрения Александры, оппозиция не собиралась захватывать власть. Милюков прямо заявил, что сейчас кадетам это не нужно; они только хотят, чтобы правительство возглавлял мудрый бюрократ[215]. В то же самое время на фоне политического кризиса набирало обороты рабочее движение Петрограда[216].

Большинство министров хотели направить Николаю II ходатайство с просьбой отказаться от поста Верховного главнокомандующего. Однако председатель Совета министров Иван Горемыкин категорично отверг их предложение, заявив, что скорее подаст в отставку, чем поддержит подобный бунт. В итоге большинство пошло против него и коллективное обращение к царю все-таки было написано. Подписать его отказались только два члена Совета – Горемыкин и министр юстиции Александр Хвостов. В письме политики рекомендовали Николаю отправить Горемыкина в отставку и увещевали: «Государь, еще раз осмеливаемся Вам высказать, что принятие Вами такого решения грозит, по нашему крайнему разумению, России, Вам и династии Вашей тяжелыми последствиями»[217].

Также министры выступали за поиск компромисса с Прогрессивным блоком. Все опасались, что, став главнокомандующим и при этом отказавшись от сотрудничества с либералами, император подтолкнет их к революции.

Николай же считал, что монарху подобает оставаться непреклонным, кто бы на него ни давил – бастующие рабочие или Прогрессивный блок. Александра внушила ему, что он должен мыслить как истинный самодержец, который ни в коем случае не допустит установления в России конституционного строя.

Горемыкин тут же отправился в Ставку, но не для того, чтобы рассказать царю о настроениях большинства членов Совета, а чтобы посоветовать ему немедленно приостановить заседания Думы и отстранить нелояльных министров. Коллегам он прокомментировал свое решение так: «Пусть ругают и обвиняют меня – я уже стар и не долго мне жить. Но пока я жив, буду бороться за неприкосновенность Царской власти. Сила России только в Монархии»[218].

После того как 5 июня император нехотя отправил в отставку Николая Маклакова, тот предупредил царя, что малейшая уступка либералам повлечет за собой целый поток новых требований. Казалось, его предостережение было верным. Николай II позволил представителям общественных организаций участвовать в Особых совещаниях; пусть и не сразу, но удалил из правительства непопулярных министров; снова разрешил Думе собираться. Однако создавалось впечатление, что, несмотря на все уступки царя, либералы стали еще яростнее выступать против правительства. Более того, теперь императора критиковали и министры. 22 августа на торжественном открытии Особых совещаний в Зимнем дворце Николай объявил: «Мне нужна была Дума для обеспечения обороны. Теперь вся программа исполнена. Остальное – по 87-й статье»[219]. Это положение «Основных законов» позволяло правительству принимать законы без одобрения Думы в те периоды, когда думские заседания не проводились.

Именно в тот день министры направили царю свое коллективное ходатайство. В тот же день, проигнорировав их мольбу, Николай поехал в Могилев, чтобы заступить на пост Верховного главнокомандующего. Это было серьезное решение, и в какой-то мере как раз оно-то и подписало приговор монархии и всей царской семье.

Все это произошло из-за неослабного давления Александры, которая внушала мужу строгие монархические взгляды и настраивала его против Николая Николаевича. За полтора месяца в Царском Селе ей наконец удалось убедить супруга стать Верховным главнокомандующим. Тем не менее, как только Николай II отправился в Могилев, Александра начала тревожиться, что из-за своего слабоволия он передумает. 22 августа она отправила ему письмо:

«Ты вынес один, с решимостью и стойкостью, тяжкую борьбу ради родины и престола… Не беспокойся о том, что остается позади. Необходимо быть строгим и прекратить все сразу. Дружок, я здесь, не смейся над своей глупой старой женушкой, но на мне надеты невидимые “брюки”, и я смогу заставить старика [Горемыкина] быть энергичным… Но я слишком хорошо знала твой исключительно мягкий характер, и тебе пришлось преодолеть его на этот раз и победить, одному против всех…