100 великих врачей и подвижников медицины - Полина Ребенина Страница 23

Земмельвейс стал исследовать отличия в работе двух роддомов, чтобы попытаться объяснить высокую смертность. Первое, на что обратил внимание ординатор – в клинике Бартша женщины рожают лежа на боку. Тогда и в первой больнице роженицы сменили позу, но это не помогло. Тогда, может, все дело в мрачном священнике, который по пути к умершей проходит через все палаты, звоня в колокол? Роженицы и так волнуются, а тут вдруг такой неприятный спектакль – тогда врачи всерьез думали, что горячка вызвана сильным страхом. Священника попросили изменить маршрут, но и это не помогло.

И тут неожиданно умирает любимый учитель Земмельвейса, работавший в той же больнице. Он делал вскрытие женщине, скончавшейся от родильной горячки, и порезал во время вскрытия палец. Ученик изучил симптомы учителя и выяснил, что тот умер как будто бы тоже от родильной горячки. Получается, родильная горячка – это не только женская болезнь, получается, врач тоже может ею заразиться. А если он может ею заразиться, значит, он может ее и переносить. И тут-то Земмельвейс обратил внимание на главное отличие больницы Клейна от больницы Бартша. Студенты Клейна проводили вскрытия, а акушерки Бартша этим не занимались. Часто работники клиники Клейна из морга сразу же шли осматривать пациентов. Они мыли руки с мылом, но этого было явно недостаточно. Частицы трупа, оставшиеся на руках и инструменте, и вызывали у пациенток родильную горячку.

И. Земмельвейс. Портрет 1857 г.

Земмельвейс заявил о своей догадке и предложил врачам тщательно мыть руки с хлоркой и обрабатывать хлоркой медицинский инструмент. Сегодня любой студент-медик знает, что родильная горячка (послеродовой сепсис) – инфекционное заболевание, которое вызывают стрептококки, стафилококки, гонококки и ряд других бактерий, попадающих в надрывы шейки матки, образующиеся при родах, на слизистую матки с грязных рук или нестерильных инструментов. Но в те годы, когда до открытия Пастером бактериальной природы инфекционных заболеваний оставалось еще двадцать лет, и антисептика находилась в зачаточном состоянии, инициативу доктора Земмельвейса его ученые коллеги встретили в штыки. Хлорку Земмельвейс решил использовать, чтобы избавить руки от трупного запаха. Эта простая мера действительно снизила смертность рожениц от родильной горячки за один месяц в десять раз, с 20 до 2 %.

Результат, как говорится, был налицо. Сам Земмельвейс на тот момент не печатался в научных журналах. За него это сделал редактор «Венского медицинского журнала» Фердинанд фон Херба, причем дважды – в 1847 и 1848 годах. Кроме фон Хербы в конце 1847 года один из студентов Земмельвейса опубликовал результаты своего учителя в британском медицинском журнале The Lancet, другой студент – во французской медицинской прессе.

Корифеям европейской медицины показалось чрезмерным восхваление молодого ординатора. Ему не было 30 лет, а акушерский стаж Земмельвейса на момент его распоряжения о мытье рук был всего лишь год и один месяц. Его начальник, главврач профессор Иоганн Клейн, назвал публикации о методе Земмельвейса «доносом» на руководимое им акушерское отделение. Ученые медики со всей Европы, включая восходящую звезду европейской медицины тех лет Рудольфа Вирхова, дружно принялись искать слабые места в теории «мытья рук хлоркой» и нашли их там массу.

В Вене Земмельвейсу так и не удалось добиться повсеместного использования своего метода. Проиграв битву за матерей в Вене, ученый переехал на родину, в Будапешт. Здесь жизнь у него начала налаживаться. Он получил сначала место заведующего акушерским отделением в больнице Святого Рокуша, а затем должность профессора акушерства в Университете Пешта. Женился, стал отцом пятерых детей, все были девочки, и даже отклонил предложение занять кафедру акушерства в Университете Цюриха.

В одной из клиник Будапешта он успешно внедрил мытье рук с хлоркой, однако это никак не отразилось на смертности. В той больнице умирала треть рожениц. Проведя исследование, Земмельвейс выяснил, что прачечная халтурит и часто возвращает грязное белье. И это способствовало распространению инфекции. Вот так он всю жизнь и сталкивался либо с противодействием, либо с небрежностью.

В конце концов Земмельвейс обозлился на всех и стал поливать грязью все ученое сообщество, рассылать гневные письма, называя врачей убийцами. Он стал вести себя все более странно. В начале 1860-х Земмельвейс, по мнению окружающих, начал сходить с ума. В 1865 году его обманом при согласии семьи поместили в психиатрическую больницу, где он скончался через 15 дней. Ему было всего 47 лет.

Смерть ученого окутана тайной. В 1970-х был найден протокол вскрытия, согласно которому Земмельвейс скончался от многочисленных травм. Считается, что он попытался сбежать и его до смерти забили сотрудники больницы. Заточение в психушку и трагическую смерть вполне могли подстроить его научные враги. Полубезумный Земмельвейс, твердящий на каждом шагу, что отказавшиеся мыть руки с хлоркой врачи хуже убийц, мешал врачам и надоел своим непристойным поведением жене.

Впоследствии Земмельвейса назовут отцом асептики и спасителем матерей, ему поставят много памятников и назовут в его честь институты и больницы. А про тех, кто вставлял ему палки в колеса, забудут и будут вспоминать лишь как про врагов великого врача.

Рудольф Вирхов

(1821–1902)

Выдающийся немецкий патолог Рудольф Вирхов разработал целлюлярную теорию, после которой медицина совершенно по-другому увидела патологический процесс.

Рудольф Вирхов родился 13 октября 1821 года. Окончив курс в Берлинском медицинском институте Фридриха-Вильгельма в 1843 году, Вирхов сначала поступил в берлинскую клинику Шарите ассистентом, а затем стал прозектором при ней. В 1847 году он получил право преподавания и вместе с Бенно Рейнхардтом основал журнал «Archiv för pathol. Anatomie u. Physiologie u. för klin. Medicin», пользующийся ныне всемирной известностью под именем «Вирховского архива». В начале 1848 года Вирхов был командирован в Верхнюю Силезию для изучения свирепствующей там эпидемии голодного тифа. Его отчет об этой поездке, напечатанный в «Архиве» и представляющий большой научный интерес, окрашен в то же время политическими идеями в духе 1848 года. Это обстоятельство вызвало нерасположение к нему консервативного прусского правительства и побудило ученого принять предложенную ему ординарную кафедру патологической анатомии в Вюрцбургском университете. В 1856 году он вернулся в Берлин профессором патологической анатомии, общей патологии и терапии и директором вновь учрежденного патологического института, где оставался до конца