Воспоминания старого капитана Императорской гвардии, 1776–1850 - Жан-Рох Куанье Страница 27

вдоль Минчо, поляки следовали за ними бегом. Они внезапно атаковали переднюю часть колонны австрийской армии, не дав им ни секунды для боевого построения, полностью разгромили их, захватили четыре флага и взяли в плен 6000 человек. Тотчас перешли реку и три наших гренадерских батальона, возглавляемых доблестным генералом Лебреном. Генерал Брюн приказал ему взять редут, пушки которого били по мосту, и мы сразу же пошли. Они не выдержали огня — две тысячи человек и два флага. Вся армия перешла реку и построилась. Колонны врезались друг в друга. Мы одолели их, захватили их обоз, зарядные ящики и несколько пушек. Это была кровавая бойня.

Чтобы перейти Адидж, австрийцы двигались в сторону Вероны. Наши дивизии преследовали их — мы заблокировали крепость, которая возвышалась над городом более чем на триста пье. Генерал Брюн послал в крепость парламентеров, чтобы сообщить им, что он собирается вступить в Верону, и что, если на город упадет хотя бы одно ядро, он будет вынужден немедленно взорвать крепость. Наши три гренадерских батальона шагали по городу, и австрийцам оставалось лишь смотреть на нас. Мы расположились лагерем в двух лье от него. В полночь нас перебросили на правое крыло нашей армии для использования на форпостах. Я должен был нести службу на одном из форпостов. Пришёл адъютант-майор и распределил нас. Я был первым, кого он поставил на предназначенный пост — меня поставили на лугу с таким наказом — «Стреляйте в любого, кто будет идти мимо вас справа, не ответив на вопрос „Кто идет?“ И будьте бдительны, чтобы вас не застигли врасплох».

Там я впервые был по-настоящему одиночным часовым, в полной темноте, и стоя на четвереньках, приложив ухо к земле, чтобы слушать. Наконец взошла луна, я был очень рад тому, поскольку мог теперь осмотреться вокруг, и больше не испытывал чувства тревоги. И тут в сотне шагов от себя я замечаю венгерского гренадера в шапке из медвежьей шкуры! Он стоял совершенно неподвижно. Я хорошо прицелился, и на звук моего выстрела ответила вся армия.[27] Я думал, что враг повсюду. Я перезарядил свое ружье и тут с тремя солдатами подошел капрал. Я указал им на своего венгра, а они ответили: «Стреляй еще раз, и мы увидим всех пятерых». Я прицелился и выстрелил. Ничего не произошло. Подошел адъютант-майор. «Погодите, — сказал я ему, — разве вы не видите его?» Мы подошли к тому месту. Это была большая развесистая ива — она-то и напугала меня. Майор сказал мне, что я поступил правильно, что я просто обманулся, и что я выполнил свой долг.

Мы прошли по Виченце, это красивый город, но австрийцы ускоренным маршем шли в Падую. Вид хорошо обустроенного военного городка очень обрадовал нас, но нашей полубригаде и егерскому полку было приказано идти в Венецию. У командовавшего этой экспедицией генерала была только одна рука. Он приказал изготовить для нас фонари, чтобы мы могли идти ночью, а днем мы прятались в зарослях камыша. Через открытые водные участки мы должны были перебросить небольшие мосты для кавалерии и артиллерии — в этих местах были только болота и хижины рыбаков. Приложив все свои силы, мы достигли назначенного места — это была быстрая река, отделенная от моря дамбой. Далее эта река соединялась с четырьмя другими, которые вместе вливаясь в море, образуют дельту. Мы должны были завладеть всеми этими реками, чтобы стать хозяевами пресной воды.

Корпус австрийской гвардии — их авангард — размещался на большой дамбе, на четверть лье берега реки были покрыты редутами. На дамбе стоял часовой. Мы тоже выставили на дамбе своего часового, он знал немецкий и потому смог познакомиться с австрийским гвардейцем. Наш часовой попросил у него табаку, а немец попросил нашего часового достать древесины. Наш часовой ответил ему, что он поедет с двумя своими товарищами и принесет ему то, что он хочет, когда тот не будет в наряде. Таким образом, наши гренадеры отвезли им древесины, а они привезли табак. На следующий день мы пообещали им привезти еще больше, и они, обрадовавшись, сказали нам: «И мы дадим вам табака».

Утром пришли пятьдесят груженых древесиной гренадеров, и их очень гостеприимно встретили. Они тотчас обезоружили австрийцев и взяли их в плен. Сразу же была выкопана траншея и установлены пушки. Это была стратегически очень выгодная позиция. Шедшие по реке к морю груженые мукой корабли, попали в наши руки, равно как и корабли с рыбой и угрями. Все содержимое кораблей досталось нам, и мы насладились этой добычей, приготовленной всеми известными способами.

Когда венецианцы захотели пить, они пришли и получили воду, а генерал взял с них столько, сколько захотел. Он обещал платить нам по три франка в день, но вскоре финансовые расходы были взяты под контроль. Мы не получили ни одного су, и нас всех отправили домой. Затем командование принял генерал Клозель. Мы еще некоторое время побыли там, но недолго — Мантуя сдалась. Мы видели, как проходил мимо нас его гарнизон, и мы получили приказ отправиться в Верону, чтобы отпраздновать мир. В этом великолепном городе нас ознакомили с общим состоянием дел — мы узнали, что нашей полубригаде было суждено идти в Париж. Как же мы обрадовались!

Мы прошли через всю Италию, нет города красивее Турина, он великолепен. Мы прошли Мон-Сенис, добрались до Шамбери, а уже из Шамбери дошли до Лиона.

Когда наш старый полк добрался до Плас-Белькур, все инкруаябли[28] уставились на нас через свои лорнеты и поинтересовались, не из Италии ли мы пришли. Мы ответили: «Да, господа». — «А чесотки у вас нет?» — «Нет, господа». Затем протирая лорнеты рукавами, они ответили: «Невероятно!»

Они не хотели, чтобы нас расквартировали в городе, но генерал Леклерк заставил их дать нам ордера, и ему сразу же были представлены семь разрешений для каждой роты на поселение самых старых солдат. Как они обрадовались! Консул никогда не поощрял их больше, чем в этот раз. На следующий день нам сообщили, что на самом деле мы идем не в Париж, как мы ожидали, а в Португалию. Генерал выбрал именно нас из всей своей сорокатысячной армии. Мы были вынуждены смириться с тем, что уйдем, будучи в самом жалком состоянии (наша одежда сплошь покрыта заплатами из кусочков разных тканей).

Мы отправились в Байонну — это очень далеко. Мы сильно страдали, но наконец, мы дошли до Ирунского моста. Наши товарищи нашли гнездо аиста и забрали двух птенцов. Местные власти