«Прощание славянки». Символ русской армии - Владимир Васильевич Соколов Страница 30

Но все же какая-то прелесть с исчезновением музыки духовых оркестров в парках утрачена, ушло что-то щемяще-душевное, интимное и вместе с тем общественно значимое. В последние годы возникла надежда на возрождение духовой музыки для многих сотен и тысяч людей. Но не будем спешить с выводами… Вероятно, должно пройти немало времени, пока наконец духовой оркестр в городском саду, приняв новый облик, иными средствами, иными путями будет выполнять свои былые задачи, которые не под силу ни какому другому коллективу музыкантов.

Трудно переоценить значение и ответственность, которые легли на духовые оркестры в первые годы советской власти. Репертуары наполнялись новым современным содержанием. Но при этом оркестры свято следовали лучшим традициям, берегли от искажений великую русскую классическую музыку и зарубежные шедевры.

В довоенные, да и в послевоенные годы парки и сады Москвы и других городов являли собой настоящие центры культурной жизни, где собирались лучшие исполнительские силы. Достойное место здесь занимали военные духовые оркестры. В парке культуры и отдыха им. Горького играло несколько духовых оркестров. Коллектив военных музыкантов успешно выступал в саду «Сокольники». Звучала духовая музыка в других парках и садах столицы.

Василий Агапкин со своим оркестром заключил договор на выступления в летние сезоны в московском саду «Эрмитаж». Сама атмосфера этого уютного уголка старой Москвы, могучие тополя, словно хранители муз, полукружьем прикрывающие сад, фонари пушкинской поры – все в этом парке создавало особый настрой для восприятия искусства.

В 1934 г. оркестр под управлением В.И. Агапкина открывает летний сезон в саду «Эрмитаж» и с тех пор, снискав многочисленных почитателей своего таланта, прочно удерживает за собой право выступать в этом популярнейшем месте летнего отдыха москвичей. Весьма характерна оценка исполнительской деятельности оркестра в этот период, которую дала группа рабочих и служащих – постоянных посетителей сада. Время сохранило для нас это большое письмо, адресованное дирекции сада «Эрмитаж» и подписанное от их имени инженером Бушем. Чувствуется, что авторы письма – тонкие ценители исполнительского искусства духового оркестра, в репертуар которого входили произведения не только эстрадного жанра, но и сложнейшие симфонические полотна. Вот строки из этого письма: «…Признаем и констатируем исключительно вдумчивую высокохудожественную трактовку дирижером тов. Агапкиным классических музыкальных произведений таких композиторов-гигантов, как Глинка, Чайковский, Бородин, Глазунов, Шопен, Вагнер, Шуберт, Верди, Россини, Вебер, Леонкавалло и др. Учитывая, что многое из репертуара этих непревзойденных мастеров музыки представляет собой весьма серьезные трудности для его исполнения именно духовым оркестром, нельзя не сказать, что это исполнение под талантливым руководством и управлением тов. Агапкина стоит на большой художественно высоте, отличаясь неизменным блеском и особой тщательностью своей отделки со всеми музыкальными тонкостями и нюансами. Общая гармония звучания оркестра, показательная сыгранность, его динамика и в то же время ласкающая мягкость наряду с абсолютно правильной передачей оркестром замысла автора музыкальной пьесы при филигранной отделке каждой ноты – все это, вместе взятое, говорит само за себя и ни в каких добавочных комментариях не нуждается.

Произведения композиторов так называемого легкого жанра, как например, Вальдтейфеля, Иоганна Штрауса и др., также подаются слушателю тов. Агапкиным с общим чарующим изяществом, в котором всякая отдельная музыкальная фраза являет собой образец виртуозного мастерства, высокого музыкального вкуса и культуры.

Такой же оценки заслуживает и исполнение оркестром фокстротов, блестящая, эффектная, ритмически легкая передача коих неизменно доставляют слушателям бодрящее удовольствие.

Словом, из всех многократно слышанных нами духовых оркестров, играющих в летних театрах отдыха Москвы, оркестру тов. Агапкина по твердо завоеванному им праву принадлежит, безусловно, первое место.

Мы должны оговориться, что этот наш вывод сделан нами не случайно, а на основе длительного трехлетнего знакомства с игрой этого оркестра в «Эрмитаже» и, конечно, соответствующего критического анализа…»

Да простит меня читатель за столь длинную цитату, но строки эти донесли до нас эмоциональное непосредственное мнение реальных свидетелей-очевидцев, так искренне передавших свое впечатление от тех незабываемых праздников музыки. Видно, слишком велика была любовь людей к духовому оркестру Агапкина, что не поленились они взять перо в руки. Кстати, благодаря подобным письмам в жизни делается много хороших, добрых дел. Так случилось и на этот раз.

Письмо заканчивалось двумя предложениями, которые, как показало время, были полностью осуществлены. Во-первых, высказывалось пожелание «выстроить на территории сада для игры оркестра специальную эстраду-раковину с местами подле нее для сидения публики, дабы дать ей возможность сосредоточенно, с удобством слушать приятную музыку…». И, во-вторых, закрепить за «Эрмитажем» оркестр тов. Агапкина на будущие летние сезоны «как снискавший себе общее уважение и искреннюю признательность всех многочисленных посетителей сада…».

Уже к следующему сезону 1937 г. была готова эстрада-раковина, гармонично вписавшаяся в общий ансамбль старинного сада.

А оркестр Василия Ивановича завоевывал сердца все новых и новых слушателей «Чуть ли не вся Москва ходила его слушать, – говорил Георгий Николаевич Прусаков, – концертмейстер в оркестре В.И. Агапкина в период с 1937 по 1941 г. Прусаков пришел из оркестра Федора Иосифовича Николаевского, русского советского музыканта, дирижера Образцового оркестра Высшей пограничной школы.

Николаевский и Агапкин были неразлучными друзьями, их объединяла прежде всего общность музыкальных интересов и в целом жизненных позиций. Это были подлинные носители высокой культуры, люди, бескорыстно преданные большому искусству, для которого именитость и ранги не имели значения.

Николаевский, уже будучи полковником, известным дирижером, заслуженным главой большого оркестра, вечерами, переодевшись в театральный сюртук, спешил со своим кларнетом в Большой театр и в качестве уже не руководителя, а рядового музыканта садился в оркестровую яму и с упоением играл своем любимом инструменте. Это был музыкант до мозга костей, и играл он до последних дней своей долгой и удивительной жизни.

Георгий Николаевич Прусаков гордился тем, что целых пять лет учился и работал у такого дирижера и музыканта, как Федор Иосифович Николаевский. Придя в оркестр Агапкина, он обогатил музыкальную палитру коллектива новыми интересными красками.

И вот передо мной сам Георгий Николаевич – человек высокого роста, подвижный, с чистым светлым взглядом необычайно живых глаз. Одет в воинскую защитного цвета рубашку, по-армейски собран. Человек уже весьма почтенного возраста, иногда здоровье подводит, сердце пошаливает, но он без работы обойтись не может. В свои 80 трудится, исправно и регулярно идет в Академию имени Фрунзе на репетиции оркестра и садится к роялю.

Мы