Мы справились, парень: Мемуары - Энтони Хопкинс Страница 4

– Да к черту твою тетю Пэтти. Тетя Пэтти то, тетя Пэтти се. Святоши долбаные с Библией наперевес, вот они кто. Вся их чертова кодла.

– Тогда зачем мы к ним едем? Зачем мы вечно таскаемся к твоему отцу и твоим сестрам?

– Зачем? А потому что они при деньгах, вот зачем! Все надеемся – авось что-нибудь перепадет. Чушь собачья. Вот что это такое.

Тоска и Уныние, эти два жутких валлийских близнеца, ехали с нами в машине тем душным летним днем.

Наконец мы остановились у дома тети Пэтти на набережной.

Отец нажал на кнопку звонка. В глубине дома раздался перезвон. Входную дверь открыла пухлая молодая женщина в черном платье и белом чепчике горничной. Дик скорчил жене гримасу, словно говоря: «Прошу прощения, что дышу, тут у нас все так солидно, особняк с эркером».

Нас провели в гостиную и предложили располагаться. Тетя Пэтти скоро выйдет. Я сел рядом с матерью на диван. Старался держать спину прямо, хоть и не понимал, зачем это нужно. Отец стоял у занавешенного тюлем окна и разглядывал отдыхающих со всего Уэльса – детвора визжала и носилась, а вымотанные родители брели по тротуарам Эспланейд-авеню и набережной бок о бок с одинокими обитателями долин. В тот хмурый день, казалось, весь город высыпал на улицу.

Отец был в своем обычном взвинченном состоянии: он то и дело отдергивал занавеску и нервно постукивал ногтем по стеклу: «Странно, правда?»

– Что тут странного? – устало отозвалась мать.

– Все эти люди на улице. Что они делают?

– Они отдыхают, Дик. Люди так делают. Нормальные люди этим занимаются. Сел бы ты. И хватит барабанить по стеклу. Сам не свой от нервов.

– Да не хочу я садиться. Мне и так прекрасно. Который час?

– Не знаю. Три с чем-то.

Вдалеке негромко пробили часы. В комнату вошла тетя Пэтти. Настоящий викторианский матриарх – невысокая, коренастая, но с идеальной осанкой и властным голосом контральто.

Она подошла к отцу и протянула руку.

– Ричард. Как поживаешь?

– Здравствуйте, тетя Пэтти. Хорошо, спасибо.

– Рада слышать. Хорошо, хорошо. Очень хорошо. – Тетя Пэтти повернулась к матери. – Марджори, верно?

– Мюриэл, – ответила мать.

– Мюриэл. Ну да, конечно. Мюриэл. – Потом она бросила взгляд на меня. – А это тот самый мальчик?

– Да. Энтони.

– Энтони. Ну да, конечно. Энтони.

Мать подала мне знак – мол, скажи: «Здравствуйте, тетя Пэтти».

Я повиновался.

– Здравствуйте, тетя Пэтти.

Властная старушка смерила меня взглядом с головы до ног, а затем коснулась моего лица.

– Так это ты у нас проблемный мальчик, да?

– Наверное, – выдавил я.

Мать засуетилась.

– Он не проблемный, тетя Пэтти. Просто немного тугодум, вот и все.

– А тугодум – это, по-твоему, не проблема? – отозвалась тетя Пэтти.

Повисла тишина. Тетя Пэтти снова окинула меня оценивающим взглядом. Поправила галстук. Надо было срочно что-то улучшать в этой картине.

– Наш Эдди сказал, что Энтони нужна помощь с поступлением в хорошую школу. Что произошло в школе Вест-Мон? – спросила тетя Пэтти.

– Ему там было очень тяжело, – ответила мать.

– Ну, знаете ли, в жизни не всегда бывает легко, – отозвалась тетя Пэтти. – В школу все равно надо ходить. Что ты ему подыскиваешь, Ричард?

– Мы надеемся устроить его в классическую школу Коубриджа.

Тетя Пэтти смахнула с блузки невидимые пылинки.

– Коубридж принимает только сыновей из семей профессионалов – врачей, адвокатов. Вы понимаете, о чем я. А сыновей торговцев… Ну, для мальчиков из таких семей лучше всего подходит как раз Вест-Мон. Вы хотите, чтобы Эдди дернул за пару ниточек. Так?

Мать ответила:

– Если это вообще возможно…

Отец пробурчал что-то насчет того, что нам, наверное, пора.

Неловкая пауза. Детские голоса с улицы. Автомобильный гудок.

– Ну что ж, – сказала тетя Пэтти. – Не желаете ли чаю?

Она подошла к двери, крикнула «Бесси, приготовь чай для гостей!» и, вернувшись, добавила:

– Эдди сейчас подойдет. После обеда Эдди непременно нужно вздремнуть. Сами знаете, как это бывает.

Отец не мог упустить случая съязвить:

– Каждый день после обеда? С чего бы? Он что, так устает?

На лице – воплощенная невинность. Мать метнула в него испепеляющий взгляд. Она-то знала, на что он способен.

– Ну, ты же понимаешь, Ричард. Он очень занятой человек. Пост редактора в Western Mail, Валлийский совет по образованию. Завтра, например, он едет в Лондон. На семичасовом поезде из Кардиффа. У него запланирована встреча с мистером Бивеном и…

– Да что вы говорите! Знаком с самим Наем Бивеном? Вращается в высших кругах, значит?

Его тихий сарказм оказался выше понимания тети Пэтти.

– Да, можно и так сказать, Ричард. Можно и так сказать. Ни секунды покоя.

Она обернулась к дверям.

– А вот и Эдди.

В комнату вошел Эдди Джеймс – Великий Эдди. Внушительный мужчина с благородной сединой в волосах и в массивных очках в черной оправе. Дядя Эдди пересек комнату, подошел к отцу и стиснул ему руку так, что кости хрустнули, – рукопожатие старых друзей.

– Ричард! Я прекрасно знаю вашего отца. – Говорил он на отточенном валлийском английском, с раскатистыми баритональными гласными, точно оперный певец. – Дорогой Артур Ричард! Как там поживает этот старый прохвост? Все еще в гуще дел Лейбористской партии, надо полагать?

Отец был сражен наповал напором дяди Эдди.

– Ну, вы же знаете, как оно бывает, дядя Эдди, он ведь уже не молод. Отошел от дел несколько лет назад.

– Мы все не молодеем, Ричард. Катимся под горку, как говорится. – Дядя Эдди повернулся и кивнул моей матери. – Миссис Хопкинс.

– Мюриэл, – поправила тетя Пэтти.

– Мюриэл. Ну разумеется.

С высоты своей благодушной приветливости дядя Эдди уставился на меня так, словно изучал образец инопланетной жизни.

– А вы, молодой человек, тот самый тугодум? Верно?

Мать, как по сигналу, зашептала мне: «Выпрямись, вынь руки из карманов и поздоровайся с дядей Эдди».

Я повиновался.

– Так. Значит, твои мать и отец за тебя переживают, правильно?

– Наверное, – тихо ответил я.

– Говори громче. Не мямли.

Дядя Эдди плюхнулся в кресло.

– В чем ты хорош?

Я стоял перед этим величавым седовласым суперменом и не мог выдавить ни слова.

Отец неожиданно пришел мне на выручку.

– Расскажи дяде Эдди про свое увлечение астрономией.

Дядя Эдди окинул меня взглядом – будто заново оценивал жалкого мальчишку, стоящего перед ним.

– Астрономия, значит? Мой любимый предмет, – сказал он. – Ну, выкладывай, что знаешь.

– Я знаю названия девяти планет, – пробормотал я.

– Говори громче. Не слышу, – сказал он.

– Я знаю названия девяти планет, – повторил я.

– Ну, валяй.

Я оттарабанил:

– Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун и Плутон. Меркурий ближе всех к Солнцу.

– Молодец, хорошо.

Мама одобрительно хмыкнула.

Дядя Эдди не унимался:

– А что еще знаешь?

– Солнце расположено в восьми с