Эхо окопов - Олег Георгиевич Холщевников Страница 4

Внезапно ко мне подбежали мои бойцы – разведчики, обливаясь потом, выпалили:

– Хохлы! Со стороны Высокополья! Пехота с дроном – корректировщиком! Дрон над нами!

Адреналин ударил в кровь. Я рванул под дерево. Над деревьями в сумеречном небе висел зловещий жужжащий силуэт – «птица» противника. Из темноты доносились щелчки затворов и приглушённая украинская речь. «Странно… Как они просочились? Или это диверсия, направленная на то, чтобы сорвать завтрашний штурм»? – мелькнуло у меня в голове.

– Вулкан! В башню! Остальные – по кустам, огонь только по моей команде! – Мой голос прозвучал хрипло, но чётко. БМД рычала, разворачивая орудие. Первые вспышки выстрелов ослепили: тридцатка била шрапнелью по кустарнику, где копошились тени. Земля вздымалась фонтанами, загоралась сухая трава. Графит, прижавшись к колесу, кричал в рацию:

– Шторма, вы где?! Нас жмут!

В ответ – шипение помех.

– Огонь! – Мой рёв потонул в грохоте автоматов. Бойцы из группы Князя били короткими очередями по врагу. Конон, высунувшись из люка второй БМД, бросил гранату – взрыв отшвырнул троих атакующих. Но враг не отступал. Вокруг все горит. Дым.

– Саня, откат! Все на броню! – скомандовал я, видя, как слева заходят новые силы. БМД дали задний ход, подбирая пехоту. Последним запрыгнул Графит, держась за окровавленное плечо. Легко царапнуло.

Мы пересекаем грейдер, после чего мчимся в Ново-Петровку, туда, где у нас КП.

В моей голове только одна мысль: «Ребят с КП в Ольгино нужно было обязательно забрать. Я чисто по-человечески не могу позволить их там оставить погибать. Я не могу их бросить – своих не бросаем!

В Ново-Петровке, в дыму генератора, наш командир выслушал доклад. Его лицо, освещённое пламенем печки-буржуйки выражало решительность: – Танки дам. Два Т-80 из Уссурийской бригады. Но приказывать им не могу Поддержка будет, но… как получится.

Я говорю: «Хорошо, значит с утра начинаем».

«Слоны», как стальные исполины, способные смести улицу в селе Ольгино, – оказались не гарантией, а надеждой.

В 03: 00, когда стихли последние выстрелы у Высокополья, меня позвал командир в блиндаж. На карте появились синие стрелки:

«Шторма» (40 штурмовиков) – занять южную окраину Ольгино к 05: 00. Задача: сигнализировать, когда вражеские танки уйдут на перезарядку.

«Слоны» – ударить по улице, ведущей к КП, создав огненный, так называемый «Зеленый коридор».

Две БМД – ворваться под прикрытием танков, забрать Комбата с бойцами и откатиться. На все 20 минут.

– А если «птица» снова наведёт миномёты? – спросил кто-то из бойцов.

– Значит, будем гореть вместе с техникой. Но, «Своих не бросаем» – это не лозунг. Это клятва, – ответил командир.

В 04: 30 я вышел на связь с Комбатом. Голос комбата в динамике был прерывистым, но твёрдым:

– Ждём, Казах. Только с «коробочками». Пешком не выйдем – раненых не донесём…

Утро 30 августа 2022 года.

К 05: 00 утра первые лучи солнца высветили силуэты двух БМД, стоявших возле посадки. Урчание их двигателей сливался с пением птиц. Я прикоснулся к холодной броне своей машины:

– Ну, братцы… Пора разжигать ураган.

На востоке, над Ольгино, занимался кроваво-красный рассвет. У меня вертелось в голове: «Военная операция – не подвиг. Это грязная работа. Но ради своих – мы и преисподнюю пройдём».

Окраина Ольгино. Посадка. Холодок предрассветный? Какое там. Воздух уже густой, тяжелый, жаркий как ватная пыльная подушка на лице. Спина мокрая от пота, хоть выжимай, а солнце еще только краешком показалось. На термометре привычное за 40 градусов. Мы – две БМД, затаившиеся в чахлых кустах вдоль железки. Сердце колотится – не от страха, нет. От ожидания. От той чертовой тишины перед взрывом. «Где же они? Где наши слоны? – мысль сверлит навязчиво, как шмель. – Без них – самоубийство. С ними – шанс. Худой, кривой, но шанс.

Вулкан рядом, в башне, щурится в прицел. Молчит. Знаю, что у него там, в голове: про минометы, про ту проклятую «птицу», что вчера чуть не уложила нас в овраге. Саня – парень надежный, пушкарь от Бога.

«А вдруг не успеем? А вдруг Комбат уже…» – гнал я от себя эту мысль. Нельзя. Нельзя даже думать. Держался за одно: «Своих не бросаем. Никогда.»

– Где же наши «слоны»?

И вот – услышал. Сначала глухой гул, едва различимый. Потом – нарастающий рев. Земля заходила ходуном под ногами. Из-за поворота, раздирая утреннюю дымку, выползли они. Два танка Уссурийской бригады ВДВ. Стальные мамонты. Наши «слоны». Сердце екнуло – то ли от облегчения, то ли от новой волны адреналина. Ну, братцы, давайте… Покажите класс!

Танки не стали церемониться. Развернулись на позиции – и начался настоящий АД. Грохот их пушек оглушил мир. Казалось, само небо трещит. Снаряды рвали южную сторону Ольгино, ту самую улицу, где находился Комбат. Я видел вспышки разрывов, как гигантские огненные грибы, вздымающиеся над саманными крышами. Дома складывались, как карточные домики. Пыль, дым, летящие обломки.

– Так, родные! Так! Бей их! – кричал я, сидя внутри БМД.

Они били. Точно. Жестко. Профессионально. Зеленый коридор прокладывался огнем и сталью. Спасибо, братцы – танкисты! Отдельное, кровное спасибо! Подошла еще одна БМД-4 поддержать. Добавила огоньку. Надежда, горячая и колючая, зажглась внутри. «Сейчас… Сейчас рванем…»

И тут – знакомое, ненавистное жужжание. Сверху. Как шмель-убийца. «Птица». Дрон-корректировщик. Завис, сволочь, прямо над нами. «Все, сейчас начнется…» – мысль мелькнула ледяной иглой.

И началось. Свист. Пронзительный, леденящий душу.

– Миномет! В овраг! Все вниз! – заорал я, выскакивая из люка. Мы кинулись в неглубокий овраг рядом с насыпью. Мина! Разрыв! Оглушительный удар! Земля вздыбилась фонтаном в десяти метрах! Осколки со свистом секли воздух, щелкали по броне машин, впивались в насыпь над нашими головами. Пыль, гарь, запах серы. Еще свист! Еще разрыв! Ближе! Семь метров?

– Пять? Птица» висит! Она на нас наводит! – крикнул кто-то.

Голос Князя из рации:

– Конон! Видишь эту тварь? Сбить не можешь?

– Выше, чем кажется! Не достану! – отозвался наводчик второй машины.

«Ужас. Чистый ужас. Каждый новый свист – это игра в русскую рулетку. Следующая – в нас? В мотор? В башню?»

Я прижался к холодной земле, чувствуя, как по спине бегут мурашки, смешиваясь с потом. Видел лица своих парней – Вулкан в башне пригнулся, но не ушел, ждал команды. Остальные вжались в глиняные стенки оврага, глаза широкие, пальцы белые на стволах.

Следующий разрыв – сразу в машины! Откат через посадку! Не по дороге! – заревел я, перекрывая грохот.

Глаза Вулкана встретились с моими. Кивнул. Коротко. Понял.

Рык двигателя. Скрип гусениц. Мы рванули как ошпаренные. Мина прилетела нам вслед, пытаясь предугадать путь – взрыв поднял фонтан грязи в метре от кормы. Но мы уже нырнули в спасительную чащу лесополосы.

Выдох. Глубокий, дрожащий. Выжили. Еще один шанс.

06:00 часов утра. Рация ожила. Голос командира «Штормов», хриплый, но четкий: «Казах! Танки ихние уползли на заправку! Даю пятнадцать