Иосиф Прут - Неподдающиеся Страница 57

В Москве, уже после Гражданской войны, зная, что я часто бываю в доме Алексея Максимовича, журналист Михаил Розенфельд попросил меня познакомить его с Горьким. И я � с разрешения хозяина � привел его в дом.

Все шло хорошо до момента, когда � не помню по какому поводу � Алексей Максимович произнес:

��Все потеряно, кроме чести, как сказал король Франции Франциск Второй.

Миша Розенфельд не удержался и позволил себе поправить Горького:

��Вы ошиблись, Алексей Максимович! Это сказал король Франциск Первый.

��Второй!�� с раздражением крикнул Горький и вышел из-за стола.

На этом визит кончился, и больше Мишу Розенфельда в дом не приглашали.

Лично я великолепно знал, что дело происходило в феврале 1525 года во время битвы при Павии, где король Франциск�I вынужден был передать свою шпагу императору Карлу�V. Но я Горького не поправлял�

В 1934 году Алексей Максимович рекомендовал меня в Союз писателей. Он сказал: �Прут достоин звания члена нашего Союза, потому что после просмотра его пьес зритель становится лучше! Прут добрый и хороший человек, но� лучше с ним не связываться! Если уж он наложит, то двум коровам не вылизать��

Накануне войны 1914 года

Последний мой приезд в родные края накануне Первой мировой войны совпал с Рождеством 1913 года.

За три дня до розыгрыша лотереи Государственного займа к деду Пруту в контору зашел известный своей многодетной семьей, а посему старавшийся заработать лишнюю копейку на любом деле страховой агент по фамилии Шавиньер.

��Чего тебе?�� спросил у него дедушка.�� Мы с внуком все уже уплатили!

��А я по другому поводу, господа! (Шавиньер поклонился и деду, и мне.) Предлагаю приобрести облигации лотереи�

��Зачем?�� поинтересовался дед.

��Мне приснился сон, что вы обязательно выиграете десять тысяч.

��Слушай, Шавиньер! Катись-ка ты��� предложил мой старик.

Но Шавиньер не покатился. Он продолжал:

��Облигация стоит всего пятьдесят рублей. А выиграете вы�

��Иди к черту! Не мешай! Хватит!

��Но, господин Прут! Я же вам предлагаю золотое дело�

Дед встал. Это уже кое-чем грозило. Тогда вмешался я:

��Одну минуту! Давайте эту облигацию мне.