Академик Г.А. Николаев. Среди людей живущий - Сергей Александрович Жуков Страница 59

Принимали учиться на основе экзаменов, которые проводились абсолютно объективно, никаких подстраховок не знали. Конкурс носил классовый характер, но не был жестким. Меня приняли без экзаменов как обучавшегося в МГУ и сдавшего там 8 экзаменов по высшей математике и физике.

С первого дня обучения нас по-настоящему загрузили работой. Главной трудностью было выполнение заданий по строительному искусству, геодезии, так как никаких методических пособий не существовало. Задание записывалось в 6-8 строчках, а о том, что нужно представить преподавателю, ясного понимания не было. Искали трафареты у старшекурсников, но работу выполняли честно, сами, перерисовок не делали.

Первокурсников пугали экзаменом по строительной механике, главным образом на втором, а частично и на третьем курсе. «Понять строительную механику трудно, а не поймешь ее, не будешь инженером».

Благодаря восьми сданным в МГУ экзаменам частично выскочил за рамки первого курса и стал слушать со вторым лекции по самой страшной для студентов науке — строительной механике. Мне повезло, так как в этом году курс читал профессор Павел Аполлонович Велихов. Он также состоял профессором в МВТУ им. Н.Э. Баумана.

По влиянию на студентов я бы сравнил П.А. Велихова с Н.Н. Лузиным: В МГУ была Лузитания, в МИИТе — велиховцы. Много позднее окончившие МИИТ спешили спросить друг друга: «Велиховец или нет?».

П.А. Велихов называл себя инженером-философом, и это наименование вполне оправдывал. Он был влюблен в собственные лекции, читал их мастерски, хотя в соответствии со своим темпераментом несколько поспешно. Его определение, которое он выговаривал, грассируя: «Веёвочно-стежневой многоугольник есть модель мгновенно авновесного и идеально экономного сооужения», звучит, как и многие другие его изречения, в умах по настоящий день.

Много оригинального было у него в изложении предмета: «Теория шести строк», «Основная теорема» и многое другое. Мы выполняли 7 тяжелых по объему заданий, по существу включающих весь курс. Павел Аполлонович требовал понимания физической сущности явлений и сумел этого добиться у своих учеников.

Семинаров у П.А. Велихова не было, но связь студентов с ним на упражнениях, которые вел он сам, была крепкая. Верно, что упражнения кроме него вели и другие преподаватели, среди которых были М.М. Филоненко-Бородич и А.М. Мануйлов, но мне посчастливилось учиться у П.А. Велихова не только на лекциях, но и на упражнениях.

В отличие от несколько абстрактных требований к материалу в МГУ, здесь требовалось доводить все «до числа» и проводить черновую работу до полной реализации решения задачи.

Постигая строительную механику, а в МИИТе она включала и курс сопротивления материалов, я стал другими глазами смотреть на мир. Не только в каждой конструкции, но и в лесных массивах, в человеческих особях я находил мысленно нагружения, «игру сил», распределение напряжений и оценивал прочность. Воистину строительная механика создавала особую инженерно-философскую область знаний. Сидя в вагоне, перемещаясь по мосту, ощущая ветер, — я везде ощущал нагрузку, усилия, напряжение, возможность разрушения. П.А. Велихов был первым, кто заложил у студентов инженерное восприятие окружающего мира.

Вторую часть курса строительной механики читал профессор Иван Петрович Прокофьев, тоже крупный педагог, инженер, также профессор МВТУ, с несколько большим уклоном в практику. Его книга «Изготовление, сборка и установка мостов» сама говорит за себя. И.П. Прокофьев дополнил своим курсом П.А. Велихова, но основы давались последним.

Павел Аполлонович был не только теоретиком, он был специалистом по расчету прочности мостов и председателем мостовой комиссии НКПС. В разговорах для того времени был неосторожен. Вернувшись из командировки во Францию, рассказывал о своем выступлении на собрании в Париже: «Приветствую вашу прекрасную страну от лица нашей обширной страны». И добавил: «По-другому приветствовать не мог, так как наша страна большая, но все еще глупая».

Я встречался с ним после окончания МИИТа. Он интересовался моими работами в области колебаний мостов. Но близки мы никогда не были. В 1930 году он был репрессирован, потом реабилитирован, но слишком поздно. С его сыном я учился на одном курсе, а внук Евгений Павлович Велихов в настоящее время вице-президент АН СССР, работаю под его общим руководством по лазерной технике.

П.А. Велихов выпустил книгу по строительной механике. Свое предисловие закончил словами: «В добрый путь, моя книга». Оригинальный, талантливый педагог, инженер, ученый, философ. Не случайно я перечислил эти качества в этой последовательности.

Иван Петрович Прокофьев — студенты называли его «Ванька Каин» — был строг, менее доступен, чем П.А. Велихов. Вместо «слава Богу» изрекал «слава тебе, тетереву», очевидно, подчеркивая свое отчуждение от пережитков религиозных высказываний. Его книги по строительной механике — объемные, со значительным числом опечаток, но с немалым внесением в них творческих элементов.

Аспирантами он руководил в основном не в МИИТе, а в Сельскохозяйственной академии, где также заведовал кафедрой. Был лоялен, уважаем, требователен и принципиален.

Петр Яковлевич Каменцев — скромнейший из профессоров. Чистый педагог-инженер, мягкий вдумчивый человек, увлекался гомеопатией и этим иногда вызывал ироническое отношение к себе. Был безупречен как специалист по строительным конструкциям, по тщательности обработки материала, принципиален, внимателен. Когда этот прекрасный человек скончался, на кладбище пришли проводить его в последний путь лишь 20 человек. Так проходит мирская слава.

Евгений Александрович Гибшман, проректор по учебной работе в течение 1921-1936 годов (до смерти), представлял собой трудолюбивого, добросовестного педагога, написавшего немало трудов, эрудированного в широком диапазоне железнодорожных наук. Он уверенно руководил всей учебной деятельностью МИИТа, будучи беспартийным. По происхождению Е.А. Гибшман обрусевший немец, бывший фон Гибшман. Его сестра в 30-40-х годах работала в МВТУ преподавательницей немецкого языка и написала в анкете на вопрос «национальность» — немка, хотя была как две капли воды похожа на еврейку. И когда ей предложили в 1941 году выехать в Среднюю Азию, она пришла ко мне за помощью. Я позвонил в отделение КГБ, говорю, что она ведь еврейка. «Пусть придет сама», — отвечает капитан. Она явилась, и все закончилось благополучно для нее.

Сопоставление сейчас МВТУ с МИИТом не будет в пользу последнего. Я не понимал тогда, что МВТУ было крупнейшим центром научно-технической мысли, где самые передовые ученые не только руководили кафедрами, но и вели огромную научную работу. Они были связаны с научно-техническим миром всей страны. А те профессора, которые работали в обеих организациях (Стрелецкий, Велихов, Кифер, Рабинович) в научном плане связаны с МВТУ значительно крепче, чем с МИИТом.

МИИТ представлял собой учебное, именно учебное, а не научное, учреждение, готовящее специалистов для железнодорожного,