Василий Петров - Прошлое с нами (Книга первая) Страница 60

Командир дивизиона сказал, что не уполномочен обсуждать решения старших начальников. Никаких дополнительных комментариев. На поле боя он принимал решения, исходя из того, как вел себя противник. В условиях мирного времени войсковые командиры не имеют права по-своему интерпретировать мероприятия, проводимые войсками соседнего государства.

В своих ответах майор Фарафонов большей частью ссылался на известные всем положения. Он понимает наши нужды. До поступления автомобилей в подразделения начальник артиллерии не хотел лишать командный состав средств передвижения. Но дольше не согласится содержать несколько интендантских служб из-за четырех десятков верховых лошадей в артиллерийской части на механической тяге.

После командира дивизиона говорил начальник штаба старший лейтенант Пашкин. Все командиры, которые подняли [27] свои топографические карты либо оставили пометки, раскрывающие характер последней рекогносцировки, обязаны не позже 18 часов сдать карты в секретную часть. На стоянку перед КПП подан автомобиль для желающих ехать в город.

Последний вечер

Собрание закончилось. Новый командир в сопровождении капитана Корзинина покинул зал. Следом ушли старший лейтенант Пашкин, командиры батарей. Все спешили, одни на коновязь, другие к месту посадки в автомобили. Гаранин, Поздняков — где они?

— Товарищ лейтенант,— окликнул меня дневальный по КПП,— вас зовет командир третьей батареи, он там... много уезжают, уже в седлах.

За воротами топчатся на месте всадники. Командир дивизиона с командирами батарей отправлялся на ужин в городской ресторан. Лейтенант Величко придержал коня.

— Сдаете карту? Заодно передайте и мою, я договорился с начальником штаба. Взамен вашей русско-польской требуйте себе новую,— он пустил коня рысью.

Уже знакомый мне техник-интендант, заведовавший делопроизводством секретной части штаба, осмотрел карты — командира батареи и мою. Скрипнула крышка кованого сундука. Вместе мы рылись в рулонах. Я подбирал листы по номенклатуре, потом клеил. Работа закончена.

В казарме было полно людей. По распорядку дня — свободное время. Дежурный по батарее сообщил:

— Командир батареи лейтенант Величко приказали передать, что приедут только завтра после обеда, к четырнадцати часам, что вы остаетесь старшим... Когда вы уедете, за командира батареи будет младший лейтенант Поздняков... Он на речке... и младший лейтенант Гаранин там.

Люди занимались каждый своим делом. Писали письма, чинили одежду и т. д. У меня не было причин задерживаться в казарме. Я прошел к воротам КПП. У стены подседланные лошади, доносится шум, разговоры. Продолжался отъезд в город.

Дневная жара спадала. Небосвод в западной части, все больше окрашивался в золотистые тона. Солнце клонилось к закату.

На углу манежа, где находилась площадка для развода караулов, играл оркестр. Ухал глухо тромбон, заливались кларнеты, отбивал ритм барабан. Звучала задорная мелодия польки. Разговоры о войне, моя карта с пометками, поездка в город — все отошло прочь и позабылось в радостном пении труб.

Косари на лугу за речкой прекратили работу. О становились возы, груженные сеном. Крестьяне слушали оркестр.

По дороге со стороны Хотячева в облаке пыли шла ко колонна пехоты. За спиной ранцы из телячьей кожи, охваченные скатками, длинная трехлинейка «на ремень». Густо запыленные пехотинцы при виде монастыря ободрились. Головная рота запела звонко и дружно:

Расцветали яблони и груши, Поплыли туманы над рекой...

Дирижеру нашего дивизионного оркестра чуждо было тщеславие, свойственное его симфонической братии. Он взмахнул рукой, и мелодия оборвалась. Умолк оркестр. Трубачи чтили солдатский обычай. Когда пехота поет, музыканты слушают.

Красиво и четко шла пехота. Позабыта усталость. Зачем жалеть силу? Это — чудесный дар. Чем больше тратить, тем больше она прибывала. Дух единства возвышал пехотинцев; строю тверже становился шаг. Пехота дорожила славой своего имени.

У ворот кто-то подал команду «смирно!». Всех касается. Устав требовал уважения. Всякий военнослужащий обязан приветствовать строй, будь он в движении или на месте.

Прошли походным шагом, одна за другой, три роты, затем еще три. Мимо ворот и дальше по дороге к мосту через Лугу — две батальонные колонны.

На место развода прибыл караул. Подтягивались отдельными группами лица внутреннего наряда, по парку и коновязи.

Начинался перезвон церковных колоколов в городе. Издали им стали вторить колокола в ближних селах. Вечерний звон. Там, откуда под звуки встречного марша начинал шествие новый дежурный по части на развод караулов, стоял лейтенант Луценко с видом занятого человека. Сегодня суббота, 21 июня, многие командиры уехали, он заступал в наряд.

Чем заняться мне после ужина? Ехать в город, с кем? На Луценко рассчитывать нельзя. Павлова я не вижу. Вновь грянул оркестр.

Я прошел на коновязь, затем обратно. Ожидать Павлова? Найду ли я дом, где остались мои вещи?

Явились младшие лейтенанты Поздняков, Гаранин. Их задержал замполит. И тот и другой выражали сомнения в том, что общая ситуация изменилась к лучшему. Послабления служебного режима в монастырском гарнизоне продлятся недолго.

На ужин Поздняков пригласил из учебной батареи младшего лейтенанта Безуглого В. И., с ним и Гаранин был в дружбе. До моего приезда Безуглый некоторое время проходил службу в 3-й батарее.

Стали знакомиться. Безуглый собран, ладно держится в седле. Конь его не подходил к Периклу, подымался на дыбы. Нам не сразу удалось обменяться рукопожатиями.

— Завтра воскресенье, выходной день. Кто со мной на танцы? — спрашивал Безуглый.— В бывшем офицерском казино прекрасный оркестр, знаете, на углу улиц Ковельской и Маршалека?

Поздняков и Гаранин отказались. Я готов принять предложение Безуглого, только нужно переодеться.

— Где встретимся? Начало в девятнадцать.

— Тревога улеглась, надолго ли? — неожиданно заговорил Гаранин.

— Улеглась?—спросил Безуглый.— У нас день отдыха, а немцы?

— Да...— протянул Поздняков,— до совещания не было ясности, а сейчас совсем путаница... Что, собственно, изменилось в положении?

— Товарищи командиры, были причины, чтобы ввести состояние боевой готовности, и отменяется оно, надо полагать, не без оснований,— возразил Гаранин.

— Какие такие причины? — Поздняков придержал кобылицу.— Прочтите, что пишут сегодня газеты «Правда» и «Красная звезда»...

— Лейтенант Величко критически смотрит на сообщение печати... я с ним согласен.