Жизнь и судьба инженера-строителя - Анатолий Модылевский Страница 64

в нём много зелени; однако, если на нашем грунт на аллейках был твёрдым, то здесь опять же рыхлый, песок и пыль; запомнилось это, вероятно, потому, что всё время приходилось вытряхивать песок из сандалий; я участвовал в беге на 100 и 200м, в эстафете, а также в волейбольной и баскетбольной играх; Иван Матвеевич, мотивируя неполным составом команды, попросил меня метать диск, копьё и толкать ядро, я согласился выручить команду, но когда он ещё предложил прыгать с шестом, то категорически отказался, поскольку никогда с шестом не прыгал, а И.М., бормоча себе под нос нехорошие слова, отступился; судьи поставили нам баранку в прыжках с шестом; первых мест мы не завоевали, но выступили прилично, что было отмечено в «Алтайской правде»; я соревновался каждый день, а наши ребята гуляли по городу, было обидно; всё бы ничего, но мне сильно не повезло с питанием; кормили очень хорошо и вкусно на целых 26 рублей в день; даже в обед помимо талонов, давали целый стакан сметаны; а поскольку полуфиналы и финалы проходили каждый день в первой и во второй половине дня, мне, по требованию нашего тренера, нельзя было сильно наедаться, чтобы я был налегке; «со слезами на глазах» я отдавал свою очень вкусную сметану ребятам, которые в этот день были свободны; жалко мне было и обидно, но пришлось послушаться тренера; соревнования окончились, и мы в последний день пребывания решили пойти на Обь; впервые я видел такую широкую и полноводную реку, не то, что наш Алей; на лодочной станции взяли лодку на прокат, оставили своё барахло в залог и раздетыми поплыли; огромная река, другой берег виден где-то далеко; мы с удовольствием гребли, сменялись и отдыхали; когда в очередной раз подняли вёсла, чтобы передохнуть, увидели, что незаметно оказались почти на середине реки; лодку отнесло сильным течением и стало немного страшно; кто-то из ребят сделал резкий гребок, одно весло сломалось и уплыло по течению; а при выдаче нас предупреждали о большом денежном штрафе за порчу имущества; с большим трудом, работая одним веслом, мы доплыли до станции, и разразился скандал: от нас потребовали оплатить весло, но в кармане у каждого было лишь несколько рублей; грозились вызвать милицию, чтобы наш руководитель заплатил деньги; мы изрядно перепугались возможной задержке, т.к. вечером был наш поезд; в конце концов, мы отдали все деньги и талоны на питание, нас отпустили; вернулись в школу, сказали остальным ребятам, что в столовую пойдём позже и легли отдыхать; вечером сели в поезд голодными, но тайну о происшествии сохранили. Иван Матвеевич сообщил, что остаётся по делам в судейской коллегии, посадил пятнадцать школьников в проходящий поезд, ехавший из Новосибирска на юг, а билеты вручил проводнику; поезд тронулся и мы узнали, что наши билеты, самые дешёвые, на общие места; спать пришлось на узкой третьей багажной полке, привязав себя брючным ремнём к трубе; среди ночи пришёл проводник и сказал, что на станции Поспелиха нам надо выходить, т.к. билеты только до неё; видимо, тренер деньги решил присвоить, поэтому и не поехал с нами, решил, что детей с поезда не снимут; одобряет ли кто или не одобряет этот его поступок, но я говорю, как происходило; мы чуть было не заплакали, что делать? Ничего не могли понять, ведь никого из взрослых с нами не было; уговаривали проводника не высаживать нас, а довести до Рубцовска, но он был непреклонен и велел собираться на выход; появился контролёр, вызванный проводником, он грозился вызвать в Поспелихе милицию и высадить нас; в вагоне начался шум и многие пассажиры проснулись, а известие о том, что хотят выбросить детей, быстро дошло до соседних вагонов и оттуда пришли люди защитить нас; среди них случайно оказался мой Виктор с друзьями, ехавшими домой на каникулы; они поняли в чём дело, и позвали людей из своего вагона; это были мужчины из сотен тысяч зэков, в том числе матёрых уголовников, выпущенных из тюрем по амнистии, которую организовал Берия после смерти Сталина с целью дестабилизировать ситуацию в стране и захватить власть; они возвращались в родные места, студенты в поезде успели сдружиться с ними и теперь вместе пришли нам на выручку; проводник и контролёр услышали угрозы, мат, а кто-то показал им нож; железнодорожники могли даже предположить, что сами могли бы погибнуть от обычного для зэков профессионального заболевания девятого калибра; и им пришлось согласиться, чтобы не связываться с бывшими бандитами, себе дороже; конфликт был исчерпан, взрослые уступили нам вторые полки и остаток ночи мы провели в крепком сне, да, подобные происшествия неизгладимы и невозвратимы; в Рубцовске на вокзале было бурное прощание студентов с зэками, но их вид и бегающие по сторонам глаза, так испугали маму, что до самого дома она не проронила ни слова; позже Виктор рассказывал, что когда он в Новосибирске делал пересадку, то в залах ожидания вокзала многочисленные зэки обворовывали пассажиров, даже предупреждённых милицией по радио, а женщины, бывшие зэчки, спали на скамьях, задрав платья и укрывшись ими. Теперь уже, когда я вернулся домой из Барнаула, в Рубцовске осталось мало моих одноклассников, большинство разъехалось по городам, готовясь к поступлению в вузы; но ещё раньше, сразу после выпускного вечера, произошло отдаление от друзей; как и у Пушкина после окончания лицея: «Прошли года чредою незаметной, и как они переменили нас!»; ещё кто-то верно сказал: «Счастью детства способствует следующее. Как в начале весны все листья имеют одинаковую окраску и почти одинаковую форму, точно так же и мы в раннем детстве все похожи друг на друга и поэтому отлично между собой сходимся. Но с наступлением зрелости мы начинаем взаимно отдаляться. Притом всё больше и больше, подобно радиусам круга»; только школьные фотографии напоминают о тех, судьба которых неизвестна мне. В школьные годы я был чрезмерно поглощён спортом, а в девятом и десятом классе – интенсивной подготовкой к урокам; на общение с девочками времени не было, да и не было желания; хотя некоторые красивые и симпатичные привлекали внимание. Я благодарен учителям, которые в школе сделали из меня человека; это в первую очередь Вадим, научивший любить литературу, думать, размышлять и грамотно излагать свои мысли на бумаге; Иван Матвеевич, который научил меня целеустремлённости, спортивной злости и соперничеству, выдержке; объяснил, что лидерства добиваются большим трудом; под его влиянием я укрепил волю, во мне развилось честолюбие и появилось желание побеждать; под влиянием этих учителей, которых уже нет в живых, я научился работать на результат, и во многом произошло моё самоутверждение.