Я шагаю по судьбе - Владимир Сергеевич Малышев Страница 9

А через несколько дней в общежитие нагрянула комиссия во главе с комсомольскими активистами, воспитателями, кураторами – для проверки порядка. Они зашли к нам в комнату, увидели портрет и… сразу поставили клеймо – «церковная пропаганда»! Встал вопрос о выселении меня, как инициатора, из общежития и отчислении из техникума.

Мне было велено написать объяснение, прежде чем на комсомольском бюро будут разбирать мой проступок. Именно тогда у меня в очередной раз проявились некие литературные способности. Получился лирический рассказ – герой шел, светило солнышко, таял снег, дул весенний теплый ветерок и прочее. И тут на глаза попадается рама… Видимо, с юмором было написано, хотя и скрытым, завуалированным. Это была не сухая объяснительная записка, а художественное сочинение! Как мне потом сказали, комсомольское бюро хохотало, читая. В итоге я отделался выговором, что и позволило окончить техникум.

И то сказать, вспоминая эти первые странички жизни, думаешь: сколько же раз тебя мотало из стороны в сторону, сколько раз ты мог сорваться, и судьба тебя повела бы совсем по другому пути! Действительно, соблазнов в Москве было немало. Зачастую я на них тратил все деньги, выделенные мамой на питание. От голодных обмороков спасала сестра, принося мне из своей комнаты в общежитии бутылку кефира и калорийную булочку.

* * *

Техникум я все-таки окончил. «Выполз» на своей памяти. Когда шло распределение, мы рыцарски стремились, чтобы места в Москве достались девочкам. Нам-то все равно в армию. Помню, я с пафосом сказал на комиссии:

Автор с однокурсниками. 4-й курс

– Направьте туда, где я больше нужен Родине!

От меня явно этого не ожидали. В результате нас с моим однокашником Женькой направили в Коми АССР, в город Сосногорск, километрах в десяти от Ухты. Там мы проработали полгода. По тайге вдоль железной дороги тянули линию связи – и «молодых специалистов» бросили на прорыв. Надо было срочно менять полусгнившие деревянные столбы вдоль 20-километрового участка железной дороги. Выкопав полутораметровую яму, мы ставили бетонные «пасынки» по 100 килограммов и прикрепляли хомутом из проволоки к ним столбы, отпиливая гнилой низ… А в двух шагах от линии – болото. Так как эти столбы надо было менять через каждые 50 метров, мы работали там несколько месяцев. Жили в вагончике-«теплушке», ездить «на работу» приходилось километров десять на открытой всем ветрам мотодрезине, маленькой тележке с мотоциклетным мотором, которую вдвоем можно снять с рельсов или поставить на них. Целый день на холоде вкалывали. Линия отходила всё дальше и дальше…

На ВДНХ с однокурсниками

В октябре начались заморозки, стало особенно туго по утрам и вечерам. Республика Коми – северная территория Россия, зима там наступает рано. И вот целый день пашешь на этом болоте, а потом еще несешься на дрезине, на ледяном ветру. Так что, если бы не дедова закалка, уж не знаю, как бы я всё это перенес. Другие мужики в моем отряде были уже все матерые, взрослые. Работяги-таежники, как на подбор. И я работал с ними вровень, не заболел, не сломался, с достоинством вытерпел всё.

У входа в техникум (автор – первый справа)

Времена были суровые, да и места суровые не менее – там же кругом зоны. Многие заключенные, отмотав свой срок, так и оставались в тех краях. Это было проще, чем перебираться в центр, где трудно было найти приличную работу с «волчьим билетом». Народец в тех местах был крайне жесток. Первый раз в жизни я видел там, как одного бедолагу в клубе на танцах так цепями и кастетами отходили, что тот два месяца оправиться не мог.

С другом и однокурсником Евгением. 1967 год

Однажды я сам чудом избежал подобного. Вообще же постоянно чувствовал, что очень легко могу «нарваться». Еще бы! Москвич, а значит, вокруг тебя энергия мстительной зависти, а уважения вообще никакого.

Пили там исключительно спирт, он продавался в винных отделах продовольственных магазинов.

Когда мы закончили линию, отметили это событие в вагончике-«времянке». Но, как ни странно, хотя перед этим каждый вечер за ужином выпивали, тут почему-то мне не захотелось присоединиться к компании. Возникло твердое желание скорей вернуться в Сосногорск, принять душ, переодеться в цивильное и тогда уже где-нибудь в кафе провести вечер.

После выпивки мы погрузились на мотодрезину и отправились в Сосногорск. Когда до него оставалась пара километров, дежурная по станции нас остановила, сказав, что придется часок подождать, пока пройдет встречный. Досадно! Сосногорск был уже виден вдалеке. Только переехать через мост…

Сели все в помещении станции. И тогда один из наших, 30-летний парень, предложил:

– Тут недалеко моя знакомая живет. Пойдем к ней, выпьем?

Я второй раз в этот день, по неизвестной мне еще причине, отказался от выпивки и не пошел. А они вдвоем с моим однокашником Женькой отправились…

Минут через пятнадцать дежурная нам говорит:

– У вас есть 20 минут, успеете проскочить!

Мы сразу поставили дрезину и поехали. Ребят ждать не стали. Чего там осталось, дойдут или на попутном товарняке доберутся. Мы были спокойны насчет наших отставших товарищей.

Вечером пошел на танцы, а потом в кафе… Вернулся в общагу – товарища не было. Ну нет и нет, может, там остался или к девушке знакомой сразу направился… А вот наутро, ближе к полудню, я уже забеспокоился, пошел к тому 30-летнему парню узнать, вернулся ли он.

Встретила его жена, говорит: пришел поздно ночью, пьяный, весь промокший, сейчас отсыпается.

– Один пришел?

– Один.

Потом я еще раз к нему заглянул, когда он уже выспался. Спрашиваю: где мой товарищ?

Тот мнется: не знаю, ушел раньше меня…

На второй день я заявил в милицию.

Потом, когда уже служил в армии, кто-то из общих приятелей мне написал, что получен официальный ответ. Из показаний того парня выходило, что он с моим товарищем шли по мосту, Женька якобы поскользнулся и упал с высоты 20 метров в реку, по