Мифы о женщинах Средневековья. Регентши и трубадуры, пираты и еретички - Анастасия Андреевна Паламарчук Страница 14

The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. Ludwig III 1 (83.MC.72), fol. 36v

Помимо перечисленных выше простых способов заработка, средневековые горожанки владели разнообразными ремеслами, в которых достигали мастерства, а значит, приобретали материальный достаток. В отличие от современных женщин-специалистов, средневековые ремесленницы крайне редко сами выбирали дело, которым занимались. Чаще всего мастерицы были женами, вдовами или дочерями мужчин, уже состоявшихся в том или ином деле, ведь, как и любые другие занятия, ремесло было семейной профессией. Чаще всего женщины-ремесленницы просто помогали мужчинам, но могли обрести самостоятельность, вступив в торговую или ремесленную гильдию[28]. Для этого требовалось пройти долгий путь обучения: формально в гильдейские ученицы девочек принимали в возрасте двенадцати — пятнадцати лет, но если речь шла, например, о дочерях мастерицы, то они могли учиться элементарным рабочим навыкам с самого детства. Конечно, женщины не были заняты в производстве товаров, где требовалось применение физической силы, — например, в мастерских кузнецов, оружейников, кожевников, плотников, бочаров. В Италии мужчины «узурпировали» даже те производства, которые ассоциировались с женским трудом, например ткацкое дело и производство одежды, и женщин-мастеров в этом регионе практически не было. В Северной Европе женщины гораздо чаще добивались статуса мастериц. Наравне с мужчинами они имели членство в цехах ткачей, прядильщиков, портных, шляпных дел мастеров, ювелиров, а также в тех цехах, которые занимались производством пищи, — пекарей, мясников и особенно пивоваров.

Наконец, в Париже, Генте, Кёльне и некоторых других крупных городах существовали цехи, полностью состоявшие из «гильдейских сестер». Это были цехи прядильщиц шелка и шелковых дел мастериц. Шелк был самой дорогой из доступных тканей, подлинным предметом роскоши, и работа с ним была очень непростой. За саму возможность обучаться в цехе прядильщиц шелка между женщинами существовала жесткая конкуренция, поскольку цеховые уставы ограничивали количество учениц, которых могла иметь одна мастерица. Уставы также требовали, чтобы в числе учениц оказывались не только дочери женщин-мастеров, но и девушки «со стороны».

Заказчиками таких цехов были лишь богатейшие люди, прежде всего — королевские и княжеские семьи и их окружение. Работа на столь высокопоставленных клиентов приносила огромную прибыль и открывала некоторые возможности, недоступные простым смертным. Мастерицы, имевшие доступ к такой приватной области человеческой жизни, как гардероб, нередко становились хранительницами деликатных секретов, а для делового успеха требовались не только отменное качество товара, но и верность, тактичность, а в некоторых случаях — умение держать язык за зубами.

Во Франции мастерицы, долгое время работавшие на королевскую семью, имели любопытную привилегию: если кто-то из членов монаршего семейства умирал, они могли купить что-то из принадлежавшей ему утвари. Так, Жанна ла Фуасьер, поставлявшая льняные изделия королевскому двору, купила комплект белья с постели, на которой спала вдова короля Людовика IX, Маргарита Прованская. Можно представить себе, с какой гордостью после этой покупки мастерица ложилась в кровать, чтобы почивать в ней в буквальном смысле как королева!

Хотя многие мастерицы и предпринимательницы Средневековья были грамотными, у них не было времени и потребности писать что-либо о своей жизни. Их биографии мы можем реконструировать благодаря распискам, счетам и завещаниям. Но даже за этими скупыми сведениями вырисовываются колоритные персонажи.

Поставщицы королевского двора в Париже XIII–XIV веков

Чем более роскошным становился образ жизни знати, тем больше людей и средств требовалось для удовлетворения ее запросов. Расцвет французской монархии в XIII столетии, рост авторитета короля требовали нового уровня репрезентации власти — роскошного убранства королевских резиденций, разнообразных одежд, пышных выездов и празднеств, изобильных пиршеств. Потребности королевской династии были мощным двигателем тех секторов городской экономики, которые были связаны с производством предметов роскоши. Постепенно парижские мастерские стали привлекать заказчиков со всей Европы, а их владельцы получали международную известность. Особенно славился город текстильным производством. Гобелены, кружева, ткани, золотое шитье, головные уборы, произведенные в Париже, считались лучшими на европейском рынке. Горожанки были органичной частью элиты городских мастеров и торговцев, которые поставляли свою продукцию в домохозяйства короля и высшей знати[29].

Изабелла де Трембле (даты жизни неизвестны, ее активная деятельность приходится на рубеж XIII и XIV веков) принадлежала к богатому парижскому семейству, уже несколько поколений торговавшему тканями. Она удачно вышла замуж: ее супруг Жан был уважаемым человеком, поставлявшим ткани ко двору графа д’Артуа, и обладал хорошими связями в администрации города. К сожалению, брак оказался недолгим: Жан умер, оставив вдове семейное предприятие. В этот момент почти никто из женщин самостоятельно не занимался торговлей тканями, и Изабелла была настоящим первопроходцем.

Ситуация, в которой вдова полностью брала на себя управление делами мужа, была вполне обычной и для знати, и для горожан. Как правило, вдова отходила от дел в тот момент, когда ее сыновья достигали совершеннолетия. Но Изабелла де Трембле оказалась исключением из правил. По прошествии лет ни ее повзрослевший сын, ни зять, занятые в семейной торговле, не смогли сравниться с Изабеллой по уровню дохода. Первый уплачивал 18 турнейских ливров налога, второй — всего 9, тогда как Изабелла де Трембле вносила грандиозную сумму в 75 ливров! Таким образом, она, единственная женщина, вошла в двадцатку самых крупных налогоплательщиков Парижа. Можно предположить, что именно Изабелла организовала два удачных брака для родни своего покойного мужа: членами семьи стали две женщины, занимавшиеся ссудой денег. В итоге в клане де Трембле собралась целая команда дам с отличной деловой хваткой.

Довольно быстро Изабелле де Трембле удалось переиграть конкурентов-мужчин и приобрести монополию на поставки шерстяных тканей в королевский дворец. Это была совсем не та грубая тяжелая шерсть, в которую одевались рядовые горожане. Изабелла продавала королевскому двору самые тонкие, яркие и дорогие ткани. Изабелле довелось послужить двум монархам: недолго — Филиппу IV Красивому, а затем — его сыну Филиппу V. Объемы товара были внушительными: шерсть шла на одежду для самого короля, его супруги и детей, на одежду и ливреи[30] их слуг, а также на подарки приближенным. Крупные партии королевская семья могла заказывать к церковным праздникам, например на Рождество, когда было принято надевать новую зимнюю одежду, и к важным событиям — например, к коронации Филиппа V и его жены Жанны Бургундской, в ходе которой монарх пожаловал своим гостям сто двадцать предметов одежды.

Еще одним прибыльным делом, в котором добивались успеха горожанки, была торговля льняными тканями. Лен был самой распространенной тканью Средневековья и шел на изготовление самых разнообразных предметов, начиная от парусов и заканчивая одеждой. Цена льняной ткани зависела от качества обработки — того, насколько мягким удавалось сделать полотно. В Париже продавали ткани из шампанского льна, который считался лучшим во всей Франции. Он шел на изготовление товара, без которого не могли обойтись в Средневековье ни простолюдины, ни богачи, — нижних рубашек, головных платков, текстиля для постели. Цены на качественно умягченный