Советская елочная игрушка. Космические свершения, царица полей и образы из детства - Дарья Радченко Страница 15

Сборный картонаж «голубь». Артель «Промполиграф». Ленинград, 1930-е гг.

Из личного архива Д. Радченко

Картонаж тоже стремились упростить. Например, до войны ленинградский «Промполиграф» производил сборные фигурки с высоким рельефом и накладными элементами по принципу дрезденского. Среди них были ласточка, голубь, орел, страус. Эти игрушки были проще старинных дрезденских картонажей, но все же состояли из двух-трех отдельных элементов, которые нужно было собрать и склеить. После войны от них отказались: они требовали слишком много ручного труда. Также затраты сокращали путем упрощения форм, снижения их рельефности. В 1952 году участник ХТС Ершова сетовала: «Я не согласна с тем, что нельзя сделать более глубокие рельефы. До войны “Кооперартель” делала игрушки с очень глубокими рельефами. Это зависит от сорта картона. Сделать можно, но производственники стремятся сделать лепешки, потому что это легче»[122].

Для решения проблемы себестоимости (и в общем русле развития плановой экономики) с середины 1950-х годов артели и мастерские постепенно укрупнялись и превращались в фабрики. Это было выгодно экономически, но при этом запрещалась работа на дому и сокращались штаты — так что многие мастера были вынуждены уходить с фабрик[123]. В 1960 году была упразднена промысловая кооперация, а предприятия передали в ведение государственных органов. Следующим шагом стали экономические реформы конца 1965 года. Во-первых, они предполагали дальнейшее укрупнение производств и организаций: в рамках реформы стали сокращать производства, в которых работало менее 100 сотрудников[124]. Во-вторых, они смещали фокус производства с административных на экономические методы планирования: теперь работа предприятий оценивалась по объему и суммарной стоимости отгруженной продукции и рентабельности[125].

Соответственно предприятиям было необходимо увеличить выпуск и снизить себестоимость продукции[126] за счет оптимизации труда, внедрения новых технологий и пересмотра норм расхода материалов. Например, себестоимость стеклянных украшений сложной формы была слишком высокой из-за неизбежного брака, большого объема ручного труда, требуемого для их выдувания, росписи, производства и сборки крепления типа прищепки, а также разнообразия ассортимента, требовавшего от сотрудников больше времени для освоения производственных операций. Однако стеклянные формовые игрушки или простые шары делаются быстрее, чем игрушки, создаваемые методом свободного выдувания с припайными элементами[127], и в середине 1960-х годов последние начали исчезать из ассортимента — хотя некоторые (например, самовары) производятся и сейчас. Постепенно стали вводиться механизированные или полуавтоматические стеклодувные линии. Вот как их описывает «Пионерская правда» в 1973 году: «Сверкают стеклянные трубки. Под ними — сине-желтые языки газовых горелок. Падает вниз большущая капля. Расплавленное стекло, проходя через форму, превращается в прозрачную колбочку. Это заготовка — будущий шарик. Их делают колбовыдувные полуавтоматы»[128]. Произведенные таким образом игрушки были строго регламентированы по высоте, были более толстостенными и имели обтекаемые упрощенные формы. Кроме того, украшения стали окрашивать анилиновой краской с помощью пульверизатора. Это помогло сделать игрушку дешевле: «После решений XX съезда партии[129] мы провели работу по улучшению качества продукции; проведена полная механизация окраски картонажных игрушек, что способствовало снижению цен с 54 коп. на 22 коп.»[130].

Маша. Формовое стекло. Москва, 1970 г.

Из личного архива Д. Радченко

Этот переход сопровождался взрывным расширением ассортимента[131]. Но укрупнение производств и жесткие условия постоянно растущего плана привели к стандартизации производства, упрощению форм и росписи. Кроме улучшения экономических показателей, автоматизация позволила снизить уровень брака, но сделала позднесоветские игрушки менее индивидуальными и выразительными.

Химия и жизнь: как на елку приходили инновации

Материалы для производства елочных игрушек в советский период по большей части оставались теми же, что и до революции: стекло, картон, вата — да и технологии работы с ними, несмотря на автоматизацию, тоже в целом сохранялись. Однако новые изобретения все же внедрялись — и среди них были химические инновации.

Без химических технологий елочные игрушки, даже самые традиционные, невозможны: создание стеклянных дротов, серебрение ляписом или алюминием, изготовление красок и составов для пропитки ваты — все это достижения своего времени. Во второй же половине XX века стало бурно развиваться производство синтетических материалов, которые все больше влияли на повседневную жизнь людей.

Показательно, что XIX съезд ВКП(б) — КПСС 1952 года постановил среди прочего: «Увеличить производство пластических масс, красителей, сырья для искусственного шелка и ассортимент других химических продуктов. Развить производство синтетических материалов — заменителей цветных металлов». В этот период в СССР было начато производство капрона, лавсана, кримплена, которые сначала в основном использовались для технических и военных нужд, а чуть позже, к 1960–1970-м годам, стали модными тканями. С 1965 года стал выходить знаменитый журнал «Химия и жизнь», который не только предлагал читателям научно-популярные материалы, но и популяризировал «синтетику».

Потребность в новых материалах оказалась высока, и перед промышленностью с конца 1950-х годов была поставлена амбициозная задача[132]: «перевести» на синтетические материалы как можно больше отраслей. Причиной этого запроса был дефицит натурального, в том числе сельскохозяйственного, сырья и трудности, связанные с его обработкой.

Из синтетических материалов стали производить самые разные вещи. Пластмассы воспринимались как материал будущего — красивый, прочный, яркий, пластичный. Их активно продвигали как сырье для создания самых разных предметов обихода — от посуды до абажуров и мебели. Живые елки в духе времени тоже предполагалось заменить искусственными, которые в это время стали производить по всему Советскому Союзу. В конце 1970-х — начале 1980-х годов в детских журналах даже прошла целая кампания против порубки елок. О том, что рубить живые елки — варварство и преступление против природы, в рассказах и повестях для детей говорили самые разные герои: от обычных школьников до инопланетян[133].

Производители елочных игрушек не отставали и гордились «вторжением химии»[134] в традиционный промысел. На Фабрике стеклянных елочных украшений в Москве в 1961 году придумали и утвердили игрушки из стекла с поролоном[135] — еще