Советская елочная игрушка. Космические свершения, царица полей и образы из детства - Дарья Радченко Страница 5

Мельницы, вертушки,

Уточки, дудочки,

Караси да удочки,

Леденцы, бубенцы,

Два козла, три овцы

Орех больше всех,

Всем орехам орех[27].

В известном стихотворении, принадлежащем перу С. Я. Маршака, на елке висят разноцветные шары, пряники, флаги, орехи в золотой бумаге: «Эти флаги и шары // Выросли сегодня // В честь советской детворы, // В праздник новогодний!»[28] Пестроту елки поддерживала и возможность купить готовый комплект. Например, Моспосылторг предлагал наборы, в которые входили: дед-мороз, хлопушки, бонбоньерки, корзиночки, ватные фигурки, фрукты и звери, флажки, стеклянные бусы и шары, золотые орехи и шишки, слюдяной снег, блестки, мишура, золотые и серебряные картонажи — звери или рыбки[29].

Многообразие, стилевой разнобой и перенасыщенность елки игрушками были заложены советским каноном, сложившимся в 1930-х годах и зафиксированным в многочисленных текстах для учителей и массовиков-затейников. Исследовательница Алла Сальникова в работе о советской елочной игрушке замечает, что елка «являла собой прямое отражение и воплощение властных политико-воспитательных канонов, норм и практик»[30]. Это, конечно, не означает, что советские граждане тщательно сверялись с методичками и памятками при украшении домашних елок. Дело в том, что дети 1930–1960-х годов, особенно живущие в селах, встречались с богато украшенной елкой прежде всего на празднике в детском саду, клубе, доме культуры или другом аналогичном учреждении. Таким мероприятиям уделялось большое внимание: как и прочие формы массового досуга, они ставили перед собой задачу воспитания человека, его социализации, обучения взаимодействию в коллективе — основе жизни в советском обществе. Домашняя же елка у многих либо существенно уступала общественной, либо же ее не наряжали вовсе, а когда все-таки начинали это делать — опирались на впечатления от елки, украшавшей массовый праздник, и на ее изображения в газетах, журналах и на открытках. Этот канон оказался необыкновенно устойчивым и воспроизводился долгими десятилетиями даже после того, как методички 1930-х годов оказались прочно забыты.

Основные требования к елке, закрепленные в педагогической литературе, были следующими: эффектность, разнообразие, яркость, блеск, богатство образов и, конечно, безопасность (игрушки не должны были падать и ломать своей тяжестью ветки). При этом нужно было учитывать самые разные свойства тех объектов, которые изображали елочные игрушки.

Во-первых, принималась во внимание их идеологическая иерархия: на вершину помещали красную звезду, приравнивая елку к ключевому объекту советского мира — кремлевской башне. Ее, правда, мог заменить и шпиль. Вот как, например, вспоминала о своих елочных игрушках актриса Татьяна Доронина: «Я достала со стола коробку с игрушками и опять стала их рассматривать. Их можно смотреть бесконечно. Когда я заболеваю, то всегда прошу маму достать елочные игрушки. Их тяжело доставать, они в диване, но мама достает, когда я болею, достает даже летом. Я беру шар и вижу в нем себя — широкую и смешную. Бегу к зеркалу — в зеркале я узкая и не смешная… Главное — не разбить шпиль, без шпиля елки не бывает, даже если не будет ни одной игрушки, а только будут елка и шпиль — все равно красиво»[31].

Во-вторых, учитывалась «правдоподобность» их размещения: наверху, как правило, располагали игрушки, семантически связанные с небом и полетом: авиатехнику, птиц, бабочек. Под елкой устанавливались крупные фигуры персонажей сказок или советской жизни (пионеров, пограничников и т. д.) из ваты высотой от 30 сантиметров до метра и даже выше. К 1950-м годам эти так называемые подставочные фигуры практически вышли из употребления, вместо них стали использовать обычные детские игрушки. Сохранились только деды-морозы и снегурочки, но даже их иногда старались укрепить на видном месте в центре елки.

В-третьих, нужно было помнить о предпочтениях и возможностях главного зрителя — ребенка. Например, фигурки людей и животных, технику и все игрушки, богатые деталями, следовало вешать на уровне глаз, чтобы детям удобно было их рассматривать.

Наконец, считалось, что общее впечатление от елки едва ли не приоритетнее разглядывания ее отдельных деталей, а сюжеты можно и нужно перемешивать, чтобы создать ощущение сказочности, необычности, в которой все не так, как в повседневной жизни. Именно поэтому на елке часто соединялись «реальные» и «сказочные» вещи: «Елка дает большой материал для творческой фантазии ребенка, для его воображения, для развития чувства красоты. Ведь елка так красива, когда на ней столько блеска, когда на ней сказочные вещи висят рядом с реальными, современными (аэропланчик, парашют, паровоз, пароход и т. д.) — все это необычно, интересно, радостно»[32].

Елки, где все игрушки были посвящены одной теме, считались скучными. Игрушки старались повесить так, чтобы на большом дереве приходилось отыскивать знакомых персонажей и находить целые сюжеты с их участием. Получался своего рода квест — отличный способ и развлекать детей, и одновременно просвещать. В сценариях новогоднего мероприятия отводили специальное время на то, чтобы маленькие гости праздника могли вдоволь поразглядывать елку, и только потом их звали танцевать, играть или смотреть спектакль.

Например, в методичке 1937 года сообщалось, что «огромное большинство детей всех возрастов радуются именно сказочному, необычайному сочетанию самых разнообразных вещей на елке. Это не значит, что следует совершенно отрицательно относиться к сюжетным элементам на елке. Наоборот, детей приятно радует, когда они среди самых разнообразных вещей находят избушку, из окна которой выглядывает петушок, и около — лисичку, подкарауливающую его, а недалеко — сидящего на ветке котика, готового каждую минуту броситься на помощь своему другу-петушку.

— Ой, сказка про кота, лису и петуха на елке! — восклицают с улыбкой дети, найдя знакомый сюжет»[33].

Интересно, что эта позиция сложилась не сразу. В том же 1937 году Комитет по игрушке отклонил набор «Конек-горбунок» как нецелесообразный именно потому, что на елке персонажи были бы разрознены[34]. Каждый елочный персонаж должен был быть самодостаточным и понятным — и уж точно на елке не мог висеть царь без пояснений о том, что в сказке он высмеивается. Впрочем, впоследствии тематические наборы стали активно разрабатываться и продаваться.

Кроме педагогической литературы, еще одним важным источником знаний о том, как украшать елку, служили ее изображения в печати: на новогодних открытках, в прессе, в том числе в детских журналах. Это были и рисунки, и фотографии огромных елок Колонного зала или Кремля. На этих иллюстрациях дерево обычно увенчано звездой, украшено бусами, гирляндами, «дождиком», флажками, а игрушки на нем развешаны в соответствии с методичками: дирижабли или спутники сверху, фигурки и шары — пониже.

Наконец, проводником елочного канона оказалась реклама. При оформлении новогодних базаров в крупных универмагах устанавливались елки, которые нередко наряжали теми же игрушками, которые были в продаже (или укрупненными декорациями, повторяющими их форму). Кроме