Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 13

Мандарины особенно ценят места в провинциях, так как там меньше контроля над ними и значительная часть податей легко достается на их долю.

2. Министерство этикета. Само название этого учреждения таково, что оно не могло мне обещать ничего существенного, и я, признаться, мало им интересовался во время моей бытности в Сеуле. Сколько можно судить по случайным расспросам, министерство этикета приравнивается к европейскому министерству двора, но, кроме двора, оно распространяется в Корее и на общество.

Не только придворная и общественная, но и частная, семейная жизнь в Корее подчинена строгим правилам или церемониям; ношение костюма, отношения между членами семьи, между посторонними, между сословиями, рассаживание за трапезой, прием гостей, обращение с мандаринами – все это и многое другое предусмотрено этикетом до мельчайших подробностей, и ни одному корейцу не позволяется нарушать установленные правила.

Особенными правами пользуются мандарины. Всякий шаноми[19] должен падать ниц перед ними; есть, пить, курить, сидеть в их присутствии – это проступки, за которые можно поплатиться пятьюдесятью палочными ударами по пяткам. Простонародье должно воздавать почести не только мандаринам, но и их свите.

Мандарины окружены свитой, численность которой обусловливается их чином и должностью; начиная от двух носильщиков и двух трубконосцев, численность свиты мандарина доходит до пятидесяти человек: сюда входят носильщики, трубачи, крикуны, трубконосцы, знаменосцы, секретари, переводчики и лица, которые ведут мандарина под руки, когда он благоволит идти пешком. Каждый шаг мандарина, каждый его поступок должен согласоваться с этикетом, иначе он может прослыть за невоспитанного и легко потерять место и звание мандарина.

Говорят, король – совершенный мученик этикета: он и встает по этикету, и ложится по этикету, и ходит по этикету – словом, везде и во всем этикет, церемония, стеснительная как для него самого, так и для его подданных.

Он безвыездно сидит во дворце, обведенном высокой стеной, но если по какому-нибудь чрезвычайному случаю покидает его, то его выезд приносит народу разорение. В этот торжественный для корейцев день в столице и в других местах, где предполагается появление короля, все торговые заведения, все магазины и лавки совершенно сносятся и возобновляются только тогда, когда станет известно, что король вернулся во дворец и опять заперся надолго. На двух улицах столицы я насчитал до шестисот лавок; если допустить, что снос и постройка каждой лавки на наши деньги стоят сто рублей, то двум этим улицам выезд короля обходится в 60 тыс. руб.

Я думаю, что корейцы очень довольны, что их священный король им показывается очень редко и только в пределах ста ли вокруг столицы, дальше он в силу того же этикета удаляться не должен.

Если простой выезд короля так стеснительно отзывается на экономическом положении народа, то как должны отзываться на нем более крупные придворные события? Например, смерть короля? Она на целых два с половиною года ограничивает экономическую и политическую жизнь королевства: министерство юстиции прекращает свою деятельность, так как во время траура никто не может быть лишен ни жизни, ни свободы; мясные лавки, кожевенные заводы[20], охотничий и рыбный промыслы безусловно приостанавливаются тоже в видах дарования жизни животным; народные празднества, браки, музыка, шумные собрания воспрещаются настрого; всякому корейцу вменяется в обязанность говорить тихо и мало. Все эти правила распространяются на все королевство; многие тысячи корейцев, имевшие до этого кое-какие заработки, при трауре по королю остаются без работы и куска хлеба.

Вообще из порядков в Корее выносишь впечатление, что здесь не власти созданы для народа, а народ создан для королей и их мандаринов.

3. Министерство юстиции. К сожалению, мало что могу оказать о корейских законах: дела этого рода не поддаются поверхностному наблюдению. Но видно все же, что корейцы не управляются совсем просто, по капризу чиновников, а есть у них писаные законы. Не зная самих законов, трудно нам судить, насколько дух и учение их соответствуют характеру корейцев. Но, как и все в Корее, должно быть, и законодательство не избегло китайского влияния; иначе трудно объяснить легкость, с какой здесь приговаривают преступников к публичному отсечению головы.

В Корее особенно замечательно то, что преступники приговариваются или к смерти, или к рабству; других наказаний почти не существует. Последнее наказание можно было бы приравнять к нашей пожизненной каторге, если бы рабство не было потомственно. Приговоренные к рабству делаются собственностью правительства и употребляются на работы правительственные. Число правительственных рабов с каждым годом возрастает как от новых приговоров, так и от рождений; молодые рабы несут участь своих отцов тоже на всю жизнь и потомственно. Случается часто, что правительство продает своих рабов частным лицам, и в этом случае эти несчастные делаются полной, безотчетной собственностью купивших их.

4. Министерству общественных работ подведомственны главным образом пути сообщения и сооружение общественных и королевских зданий.

В отношении путей сообщения Корея действительно занимает завидное положение между многими государствами. Весь полуостров покрыт сетью прекрасных грунтовых дорог, большей частью окопанных канавами. Главным узлом всех этих дорог служит Сеул; отсюда идут четыре артерии в четыре разные стороны; в верстах десяти или пятнадцати от Сеула дороги эти начинают разветвляться в обе стороны и соединяют, таким образом, между собой и со столицей все провинциальные города и более или менее значительные населенные пункты.

На карте нанесены только главные пути, ширина которых, судя по знакомому мне северному, не менее двадцати шагов; ширину же побочных дорог можно считать 12–15 шагов. В гору они идут зигзагами, по всем правилам инженерного искусства. На переправах через реки устроены мосты или заведены паромы. Корейские мосты плохи; они сколочены из нетесаных бревен и едва могут выдержать более сорока пудов. Паромы большие, плоскодонные и вмещают зараз до пятнадцати лошадей и столько же людей; они содержатся на королевский счет, и королевские подданные за переправу ничего не платят.

Во время весенних разливов мосты разрушаются водой; паромы действовать не могут, и сообщение по Корее в это время становится крайне затруднительным.

По всем дорогам (начиная от Сеула) расстояния вычислены с поразительной точностью; через каждые три ли[21] стоит столб, показывающий пройденное пространство. На главной северной дороге, кроме того, через каждые 20–25 верст имеются почтовые станции, на которых за счет правительства и для правительственных нужд