Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 22

повествовании? Корейцы остроумны, миролюбивы, впечатлительны, любознательны. Упоминание простого народа, который держится национальных обычаев, – прямо-таки бессознательное предвестье высокой трагедии. В будущем именно простонародью предстоит спасти страну от окончательного, то есть культурного покорения: не имея возможности одолеть жестокую силу, силе мягкой простые корейцы сумели противостоять. Это материал для эпоса не меньшего масштаба, чем «Война и мир».

А каково пророчество о будущих блестящих успехах корейцев, если им позволят развернуться! Телефильм об этих первых ростках будущего мог бы иметь в России большой успех в массах – поскольку намекал бы на возможность и нашего нового рывка. Особенно, если в центре будет стоять благородный русский путешественник.

История же борьбы либералов и консерваторов прямо-таки ждет своего Шекспира! А цикл ярких публикаций об отдельных эпизодах этой борьбы можно начать хоть сейчас. Нужна лишь команда мастеров слова, которую берусь составить за несколько недель.

Правда, образ Кореи как некоего неразвернувшегося Клондайка, похоже, не выдержал испытания временем…

Зато умение корейцев не только надрываться на работе, но и превращать каждый день в праздник – эта черта драгоценный урок для всего современного мира, гордящегося темпами роста неизвестно куда и во имя чего…

Однако вглядимся в еще один отчет, в сухости которого тоже есть своя старинная прелесть.

Поездка в корею летом 1889 г. Генерального штаба подполковника Вебеля

По договору, заключенному в Пекине в 1860 г., Россия приобрела на крайнем востоке нового соседа, Корею, с которым вступила в непосредственные дипломатические сношения лишь 24 года спустя. Первый договор с Корейским королевством, заключенный нами в г. Сеуле 25 июня 1884 г., представляет ту особенность, что он, будучи сколком с договоров, заключенных незадолго перед тем Германией и Англией, не касается наших сухопутных сношений на границе. Между тем сношения эти вследствие эмиграции корейцев в наши пределы – с одной стороны, и вследствие необходимости покупать корейский рогатый скот для войск Южно-Уссурийского края – с другой, завязались в действительности гораздо раньше, еще с 1863 г. и в настоящее время, можно сказать, сношения эти по своему развитию далеко не соответствуют ничтожному протяжению самой границы (всего 15 верст).

Пробел в договоре 1884 г. был восполнен «Правилами сухопутной торговли», заключенными в Сеуле в августе прошлого, 1888 г., согласно которым, между прочим, впервые предоставлено нашим пограничным властям беспрепятственно путешествовать по всей Корее.

По причине весьма скудных и отрывочных сведений об этом соседнем государстве, проникнуть в которое со стороны нашей границы еще не удавалось, но из которого мы приобретаем предмет первостепенной важности, признавалось весьма полезным воспользоваться неотложно означенным правом свободы путешествия и тем фактически подтвердить выговоренное условие.

Летом текущего года главный начальник Приамурского края генерал-адъютант барон Корф командировал меня в Корею и Китай для совещаний с нашим поверенным в делах в Сеуле и нашим посланником в Пекине по некоторым текущим политическим и пограничным торговым вопросам Приамурского края.

Поездка от нашей границы до столицы Корейского королевства г. Сеула была исполнена верхом в течение 53 дней, с 18 мая по 9 июля (в том числе 6 дневок в пути и 5 дней, проведенных в порте Генсан).

Общее направление от нашей границы до Генсана было по восточному склону главного горного хребта, пролегающего вдоль всего полуострова. От Генсана был избран путь на запад, в г. Пёнь-ньян, причем означенный горный хребет перейден приблизительно по параллели 39°20′. От Пёнь-ньяна путь пролегал в юго-восточном направлении до г. Сеула. В сложности пройдено около 1020 верст. Поездка эта была произведена довольно торопливо, потому что исполнение других возложенных на меня поручений требовало своевременного прибытия в Сеул, а затем в Тяньцзин и Пекин. Вместе с тем было необходимо торопиться также для того, чтобы воспользоваться сухим временем года и прибыть в Сеул до начала дождей. Дожди начинаются на всем полуострове обыкновенно в начале июля, около 10 числа, и тогда всякое путешествие по стране становится крайне затруднительным, а местами прямо невозможным. В этом году дожди начались 9 июля и застали меня уже в 53 верстах от Сеула. Этот последний переезд был сделан под беспрерывным дождем и поэтому без маршрутной съемки. Считаем необходимым изложить эти обстоятельства, чтобы пояснить, почему настоящий отчет представляет не более как рекогносцировку пройденного пути с добавлением крайне ограниченных статистических данных, более обстоятельное собирание коих на месте требует, конечно, и более продолжительных остановок…

…Для лучшего пояснения сказанного считаем уместным выписать здесь страничку из веденного дневника:

30 июня, пятница, г. Шенг-чен. Увы! в дороге полное разочарование: горы, камни и камни. Корея не есть «страна отшельников», а – «страна булыжников». Обособленность ее объясняется всякими историческими и бытовыми причинами, но, думаю, причина такой обособленности, помимо всех прочих, заключается прежде всего и главным образом в природе страны. Культура, цивилизация и т. п. должны иметь свою почву, природное сочетание различных благоприятных условий, при которых все это могло бы зародиться, расти и процветать. Но все это разбивалось здесь о несокрушимые силы природы. В Корее нет ни путей, ни судоходных рек. Можно гордиться тем, что по настоящему пути не проходил еще ни один европеец; быть может, впрочем, миссионеру и удавалось проникнуть сюда. Что только не должен перенести здесь путник! Говорят, что здесь проезжали когда-то 2 японских купца и заявили, что ни за какие деньги не согласятся проехать вторично. Я путешествую при исключительных условиях, пользуясь наибольшим комфортом, который только может дать убогая корейская обстановка, помещения готовятся для меня за два дня до приезда; назойливое любопытство жителей меня более не тревожит. Но главное – это дорога: острые камни ломают не только подковы, которые изнашиваются в 3–4 перехода, но самое копыто. Моя лошадь совершенно без ног; чувствую болезненность каждого ее шага. По необходимости пришлось подковать корейскими подковами, но корейские гвозди еще больше рвут копыто, и скоро подковам не на чем будет держаться. Болезненность и неверность шага коня крайне утомляют. Отсутствие мясной пищи дает себя знать. Чувствую постепенный упадок сил и вместе с тем нервную раздражительность… Как горы могут надоесть! Что бы я дал, чтоб взглянуть на степь! Горы, скалы, камни, булыжник – это стихия Кореи, первая причина ее отшельничества[55]. Дорога – это развороченная мостовая, с тою лишь разницей, что камни острые. Тем камнем, которым усеяны пашни, дороги, поля, который собран в кучи, навален по бокам дороги так, что образует местами сплошную стену, этим камнем можно вымостить всю Корею и его было бы для этого слишком много!»

Начиная от г. Шенг-чена, дорога становится заметно лучше. Характер местности меняется; долины становятся шире; контуры гор округляются, камни исчезают. Полотно дороги местами прекрасно укатано.