Александр Кадетов - Аквариум - 3 Страница 38

Однажды, совершая свою обычную вечернюю прогулку, разведчик проходил парком мимо скамейки, на которой сидел мужчина. Было темно, несколько тусклых фонарей плохо освещали дорожку. Поравнявшись с мужчиной, Крылов услышал:

— Добрый день, Родион Николаевич.

— Здравствуйте, — машинально ответил на приветствие Крылов, повернув голову в сторону мужчины и стараясь разглядеть незнакомца. — Простите, но не имею чести с вами быть знакомым.

И хотел уже продолжить путь, но вдруг снова услышал, как незнакомец продолжал на русском языке с довольно сильным акцентом:

— Родион Николаевич, будьте любезны, я задержу ваше внимание всего на минутку, но эта минутка, уверяю вас, принесет вам много пользы.

Крылов остановился, подошел ближе к мужчине и, разглядывая его, сказал:

— Хорошо, я вас внимательно слушаю. Что вы хотите?

В голове у Родиона мелькнула мысль, наверное, какой-нибудь русский эмигрант, сейчас начнет изливать свою душу или еще что-нибудь в этом роде. Правда, внешний вид и русская речь незнакомца подсказывали, что перед ним, по всей вероятности, не русский.

— Родион Николаевич, — начал между тем вновь незнакомый мужчина. — Я сотрудник ЦРУ, офицер безопасности в посольстве США, Майкл Зингер. Хочу предложить вашей стране сверхсекретную информацию.

Сначала у Крылова мелькнула мысль, что перед ним провокатор или шизофреник, с которыми ему уже приходилось встречаться раньше, в предыдущих загранкомандировках. В Голландии был случай, когда к нему в офис пришел один шизик, который предлагал ему перпетуум-мобиле, и Крылов не знал, как выпроводить его. Он хотел уже отмахнуться от навязчивого незнакомца дежурной фразой: я такими делами не занимаюсь, но что-то задержало разведчика.

— А почему вы, господин Зингер, собственно, обратились ко мне? И откуда вы знаете мое имя и отчество? — невольно резко спросил Родион Николаевич.

— Очень просто, — спокойно отвечал цэрэушник. — По долгу своей службы я о вас знаю много. Вы кадровый работник КГБ, дважды работали за рубежом: в Штатах и Голландии. В Нидерландах засветились из-за своей активности. Мы вам сели на хвост и не давали работать, вам пришлось уехать из страны досрочно. Кстати, ваше начальство умно поступило: спецслужбы готовили устроить провокацию и с шумом выдворить вас из страны. К вам я обратился, конечно, не случайно. Вы по нашей шкале вербуемости имеете индекс «О», то есть к вам, по нашим понятиям, бесполезно подходить с вербовочными предложениями, вы абсолютно надежный человек. А мне как раз и нужен такой человек, абсолютно неподкупный. Вы мне подходите лучше всех, учитывая еще то обстоятельство, что вы офицер КГБ.

— Ну хорошо, что же это за суперсекретная информация, которой вы располагаете и хотите, конечно, продать?

— У меня есть список «кротов», которые сидят у вас в КГБ, ГРУ, МИД и в некоторых других ведомствах. Конечно, за такую бесценную информацию для вас надеюсь получить хорошие деньги. Я, как и вы, тоже собираюсь скоро на пенсию и хочу обеспечить себе спокойную безбедную старость.

— И как вы это мыслите? — поинтересовался Крылов. — Попросите задаток вперед, начнете торговаться, ставить условия? Или как?

— Конечно, кое-какие условия поставлю. Прежде всего гарантии моей личной безопасности с вашей стороны, — отвечал Зингер. — Мы с вами разведчики и понимаем серьезность такой сделки. Основной риск я беру на себя. Ваш риск минимален. Мне не надо никакого задатка. Как я себе все мыслю? Довольно просто: называю вам двух «кротов», которые сидят у вас и которых можно брать. По ним меня нельзя будет вычислить. От вас требуется самая малость: сообщить вашему руководству о моем предложении. Деньги, естественно, после того, как вы убедитесь, что моя информация соответствует действительности.

Только теперь Крылов понял всю серьезность предлагаемого. Надо было действовать.

— Хорошо, господин Зингер, — заговорил Родион Николаевич, — я готов сообщить о вашем предложении руководству. Назовите этих двух «кротов» и сумму за услуги.

— Вот эти «кроты», — сказал американец: — Лобков был полгода тому назад завербован в Испании высокопоставленным работником ЦРУ, ему подсунули женщину, и он клюнул. Другой — Михеев, служащий в МИД. Он на связи у резидентуры в Москве. Вам все это легко проверить и убедиться в достоверности моей информации. За нее я хочу получить наличными сто тысяч американских долларов.

— Вы сказали, что у вас есть список «кротов», которые сидят в советских учреждениях? — задал вопрос Крылов.

— Совершенно верно, — отвечал американец. — У меня есть еще десять «кротов». Но о них я могу с вами говорить только после того, когда ваше руководство решит дело с этими двумя и рассчитается со мной. Уверен, ваши шефы примут предложенные мною условия. Именно мне было очень важно выбрать среди ваших разведчиков надежного человека, который бы поверил мне и не испугался.

Через некоторое время они распрощались, договорившись встретиться через две недели.

Крылов еще долго ходил по парку, размышляя над предложением американца. Как опытный разведчик он понимал, что подобное в разведке случается крайне редко. Конечно, ему были известны случаи инициативных контактов иностранцев с советской разведкой, но этот случай ему казался уникальным. И он был прав. Необычность заключалась не только в чрезвычайной важности предлагаемой информации, но и в том, каким образом сохранить строгую секретность, до минимума ограничить круг лиц, владеющих этой информацией.

Родион Николаевич размышлял, каким образом довести все это до резидента и как сообщить в Центр.

На следующий день Крылов, прибыв в резидентуру, на клочке бумаги написал шефу, что хотел бы переговорить с ним по чрезвычайно важному делу где-нибудь на воздухе, не в помещении, так как не доверяет полностью защите от возможного прослушивания.

Резидент был очень удивлен, но пошел Крылову навстречу. Они сели в машину и отправились на прогулку за город. На природе разведчик рассказал о вчерашней встрече с американцем. Они долго обсуждали различные варианты, как довести ценнейшую информацию до сведения Центра. Наконец решили направить следующую шифровку начальнику внешней разведки:

«Сов. секретно. Срочно.

Только лично Павлову.

Ввиду чрезвычайно секретной информации, полученной резидентурой, прошу вашего разрешения доложить ее вам лично. С этой целью прошу командировать в Москву сроком на трое суток оперативного офицера Карла для личного доклада.

Ответ пришел через несколько часов с пометкой «срочно». Центр разрешал Крылову вылететь в Москву ближайшим рейсом самолета «Аэрофлота».

На следующий день разведчик был в Москве. На аэродроме его встречал представитель Центра, а еще через несколько часов Родион Николаевич был уже в кабинете своего непосредственного начальника.

— Ну что вы там за фокусы выкидываете? — начал раздраженно генерал, едва успев поздороваться. — В чем там дело? Почему не доложили шифром? Выкладывайте!

— Мы с резидентом посчитали, что этот вопрос в компетенции самого высокого руководства, — парировал Крылов.

— Вы с резидентом посчитали. А вы посчитали, что отрываете руководство от важных государственных дел и можете получить за это по шее? — продолжал расходиться генерал. — Докладывайте, в чем там дело?

— Я могу доложить только начальнику разведки, — сухо отрезал Крылов.

Генерал побагровел от гнева, но сдержался. Через некоторое время снял трубку прямого телефона и доложил о прибытии полковника Крылова. Затем коротко бросил, не глядя на Крылова:

— Идите в канцелярию начальника главка и доложите о своем прибытии. После доклада зайдите ко мне.

Родион Николаевич вышел из кабинета и направился в канцелярию. Грозный тон непосредственного начальника его не напугал. После более чем двадцати лет службы в разведке его уже ничто не могло напугать, хотя он понимал, что они с резидентом нарушили субординацию, обратившись через голову к самому высокому руководству. В армии подобное недопустимо, но к разведке нельзя подходить с армейскими мерками, на то она и разведка, что не терпит шаблона.

Выслушав доклад Родиона Николаевича, начальник задал несколько вопросов, затем сказал, что резидентура поступила правильно, обратившись непосредственно к нему. Поблагодарил за важную информацию и попросил Крылова изложить все письменно.

Через полтора часа доклад был готов, отпечатан на двух листах в единственном экземпляре и передан начальнику внешней разведки.

На следующий день Крылова снова вызвали к начальнику главка. Ему сообщили, что согласны с предложением американца, готовы выплатить ему запрашиваемую сумму. Вся дальнейшая работа с Зингером должна вестись с соблюдением строжайших мер конспирации и безопасности.