Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 43

тумбочки и наборы мягкой мебели из диванов с креслами, но традиционные, инкрустированные перламутром столики, шкафы, зеркала, – мы сильно задумались. Стараясь размышлять не о том, какие из брошенных вещей мы увезли бы домой, а над проблемой, почему так легко расстаются корейцы с вполне приличными вещами, мы пришли к выводу, что тайна не только в относительном благополучии населения, без этого столь широкие жесты были бы невозможны, но и в малом жизненном пространстве, отведенном жителям Сеула. Земля в столице измеряется не метрами, а чуть ли не сантиметрами. Нуждаясь в разнообразии, корейцы творят его внутри своего жилья, поскольку не могут внести новизну в пространство вокруг дома из-за его тесноты и плотной занятости. Что же касается материального благополучия населения, то Корея еще недавно была бедной страной, но за 20–30 последних лет она стремительно расцвела покупательными возможностями. Когда людям не нужно считать каждую копейку, смена обстановки в доме – невинная радость состоятельных граждан, вполне соотносимая со сменой гардероба: поносил – и хватит. Россияне не могут не помнить того времени, когда и у нас на помойках валялись антикварные резные стулья и комоды. Недальновидно избавляясь от «старья», они не ведали, каких волнений и средств потребует поиск этих же предметов уже через несколько десятилетий. Возможно, Корея находится сегодня в той же фазе «стряхивания праха».

Почему корейские женщины любят брюки. Пристрастие современных корейских женщин к брюкам – это не случайная прихоть и не дань международной тяги женщин к удобству мужской одежды. Просто мягкие штаны, которые традиционно носили бабушки сегодняшних кореянок, естественно сменились брюками. Можно сказать, что брюки всегда входили в гардероб кореянок, поскольку большую часть дел они производили, сидя на полу или на земле. Национальная одежда, будь то колокольные юбки или мягкие широкие штаны, не сковывала движений, не врезалась в тело во время сидения на подушечках для пола, к тому же она удобно драпировала положение раздвинутых ног. Современная одежда как мужская, так и женская мало приспособлена для жизни на полу. Не только хозяин европейского костюма, садящийся на пол в позе Будды, испытывает неудобства в разных частях тела, но и сам костюм теряет строгие очертания, провисая и растягиваясь в самых ответственных местах. Женщины не могут не испытывать разнообразных затруднений, если им нужно сидеть в короткой узкой юбке, подвернув ноги и широко раздвинув колени. Вот почему с некоторыми поправками из репертуара современной женской одежды выбраны мягкие просторные брюки, которые функционально близки традиционному национальному костюму. Европейские женщины не любят покупать корейские брюки именно из-за продуманных местных добавлений в крое. Но если международные дамы не понимают, зачем в определенном месте так много и так длинно, то кореянкам и объяснять не нужно, они на практике убеждаются, что только так и необходимо. Замужние корейские женщины, как правило, не работают. Многие из них сохраняют традиционный образ жизни, что предполагает основную часть дня проводить в позе Будды на полу торговой лавочки или трудиться опять же на полу у родного домашнего «очага».

Интересно, что корейским мужчинам не понадобилось вносить изменения в крой, они целиком приняли европейский костюм. Возможно, это связано с тем, что большую часть жизни мужчины проводят в офисах, а конторы любого ранга организованы в Корее по американским моделям, это значит – со стульями и креслами. Торговцы лавочек, т. е. те мужчины, что проводят большую часть времени не отдаляясь от родного пола, обладают разновидностью европейских брюк, соответствующей данному образу жизни, но отсутствие какого-либо намека на отутюженную складку мало кого волнует и особого внимания не привлекает.

Сегодня Южная Корея интересна миру прежде всего своим экономическим чудом, т. е. стремительным превращением в высокоразвитое индустриальное государство. Нам же, людям, оказавшимся за пределами привычного мира и по-туристски всматривающимся во все непохожее, интересным показалось не столько само экономическое чудо, сколько соединение новой индустриальной Кореи с традициями ее культуры.

* * *

А заметка петербургского филолога Натальи Цветовой, опубликованная в журнале «Koreana», речь о котором впереди, истинное объяснение в любви.

КОРЕЯ В ЗЕРКАЛЕ МОЕЙ ДУШИ

Существование национальных стереотипов – факт общепризнанный и бесспорный. Принято, например, считать, что на далеких туманных островах обитают чопорные, заносчивые англичане, центральную часть Европы прочно заняли пунктуальные и чрезвычайно педантичные немцы, там, где потеплее, шумят и радуются жизни темпераментные итальянцы, а мои соотечественники – непредсказуемые русские, вопреки всякой логике волею судеб оказались владетелями шестой части суши…

Правда, образы восточных народов в бытовом сознании европейцев более таинственны, если не сказать, романтичны.

В девяносто втором году в салоне международного лайнера, направлявшегося в Сеул, моя семья (я, муж и крохотный, трехлетний сынишка) фантазировала, пытаясь в более или менее доступных нашему сознанию символах представить солнечную и теплую страну магнолий и азалий, в которую направили преподавать русский язык и литературу профессора Санкт-Петербургского университета. Правда, нам тогда и в голову не приходило, что проведем мы в корейской столице не год и не два, а целых шесть лет, которые станут, как я теперь знаю, едва ли не самыми покойными, продуктивными, светлыми, радостными, одним словом, счастливыми в нашей жизни. И годы эти сформируют еще один стереотип.

Вы и представить не можете, сколько встреч и впечатлений хранит наша память! Мы обросли корейскими вещами, корейскими друзьями, даже, не удивляйтесь, корейскими привычками. Так, до сих пор я испытываю неудобство, если приходится принимать что-то от собеседника одной рукой – другая сама собой тянется поддержать. С удовольствием низко, в пояс кланяюсь покидающим наш дом гостям. Стараюсь не мешать своим присутствием, тем более вмешательством неспешной или, наоборот, горячей беседе мужской компании.

Пожалуй, точнее всех выразил наше общее семейное состояние, не истаявшее до сих пор, сын. Когда ему было лет двенадцать, в петербургской школе на уроке истории учитель попросил поднять руку детей, которые затрудняются определить свою национальную принадлежность. Наш ребенок немедленно, с горячей готовностью и без особых сомнений откликнулся на эту просьбу, чем несказанно смутил наставника, хорошо знавшего и маму, и папу. Педагог попросил его прокомментировать ситуацию. И тогда наше голубоглазое, кучерявое и белобрысое чадо с удовольствием растолковало своим ошарашенным однокашникам, что считает себя наполовину корейцем, так как полжизни его благополучно прошли именно в этой стране, которую он в абсолютно равной пропорции с Россией считает своей Родиной.

Теперь ему уже почти семнадцать. Но его отношение к восточной Родине изменилось мало. Если случаются трудности, неприятности, он сразу же начинает ныть и хныкать, горестно вздыхать и сетовать, что так хорошо и комфортно, как в кампусе Кон-Кук университета, ему больше нигде и никогда