Кровавые следы (Возрождение СС) - Юрген Поморин Страница 12

Тем не менее столь одиозное «спасение чести» служит поводом для того, чтобы вновь заговорили об отце убийцы Сарториуса. Полиция проявляет интерес к Швенду, который предпочитает жить за пределами Перу, хотя бы по временам. Одно из прибежищ, где он, правда, никогда долго не выдерживает, — Боливия.　

В 1971 году старая история с убийством уже достаточно забыта. Швенд вновь живет в Перу и по-прежнему предается тому, что он больше всего любил и умел: он торгует иностранной валютой и занимается контрабандой денег и оружия. Похоже, что он может беспрепятственно делать это до конца своей жизни.　

Однако 1 января 1972 года в «высшем свете» перуанской столицы возникает новый скандал: мультимиллионера и одного из влиятельнейших людей Перу Луиса Банчеро находят убитым на его вилле. Секретарша доставляет убитого в больницу. Врачи обнаруживают две тяжелые раны на голове и рану от удара ножом в шею. Удивление вызывает тот факт, что между моментом наступления смерти и тем временем, когда тело Банчеро привезли в больницу, прошло более четырех часов.　

Полиция создает специальную комиссию, так как подобное убийство необходимо тщательно расследовать. Чиновники интересуются при этом также делами и партнерами Банчеро. Они устанавливают, что совсем недавно миллионер приобрел у американских фирм рыболовную флотилию и несколько рудников, где ведется добыча серебра и медной руды, то есть объекты, за которые карманными деньгами не расплатишься. Вскоре подозрение в совершенном преступлении падает на трех немцев. Одного из них зовут Йозеф Менгеле. Он родился в Гюнцбурге, на юге Германии, окончил медицинский факультет. Как «врач» концентрационного лагеря Освенцим он несет ответственность за смерть сотен тысяч людей. С 1945 года его разыскивают по всему миру как организатора массовых убийств и бесчеловечных опытов над живыми людьми.　

Второй называет себя Клаусом Альтманом. Когда фотографии этого офицера СС появляются во французской печати, многие французы узнают в нем человека, который до 1945 года звался Клаусом Барбье. За многочисленные убийства, совершенные в период пребывания его на посту начальника гестапо в Лионе, французский суд заочно приговорил Барбье после войны к смертной казни.　

Барбье, он же Альтман, в 1971–1972 годах живет в Боливии. Но случилось так, что как раз в момент убийства Банчеро он находился у третьего бывшего офицера СС, специалиста-фальшивомонетчика Фридриха Швенда.　

Между тем никому из этих трех эсэсовцев нельзя предъявить никакого конкретного обвинения. В конце концов полиция арестовывает сына садовника, работавшего на вилле Банчеро, и вскоре юноша признается в убийстве хозяина своего отца. Половина Лимы не верит, однако, в это признание: юноша маленького роста, к тому же умственно отсталый, а Банчеро был хорошо тренированным спортсменом, владевшим приемами каратэ. У многих людей не укладывается в голове, что мальчик мог одолеть такого противника[22].　

В то время как Швенд пытается сохранить свое положение в Лиме, Менгеле скрывается, как он это часто делал в своей жизни. Барбье также удается бежать, он возвращается в Боливию. В боливийской столице Ла-Пасе он публикует страстное заявление для печати, в котором отрицает свое какое бы то ни было участие в преступлении. Имя Барбье вновь замелькало в газетных заголовках в 1980 году: он является советником боливийских военных, совершивших в стране переворот; опыт работы в гестапо вновь пригодился.　

Полиция Лимы не выпускает Швенда из виду. Она следит за его связями, собирает данные о его деятельности. 13 апреля 1973 года время пришло: дом Швенда окружают и производят там тщательный обыск. В руки полиции попадает обширная переписка с гестаповцем Барбье.　

За нелегальную торговлю валютой Швенда приговаривают к двум годам тюремного заключения, которые ему приходится отсидеть полностью. После освобождения его высылают из Лимы в ФРГ. 4 июля 1976 года он спускается по трапу самолета во Франкфурте-на-Майне.　

Бонн. Три дня спустя.　

Хозяин отеля «Шварцер катер» недоволен. Перед ним стоит постоялец из девятого номера, пожилой мужчина в скромном костюме. Этот господин отказывается уплатить наличными за трехдневное проживание и завтрак.　

— Шестьдесят марок — настойчиво требует хозяин-югослав. Но постоялец сует ему бумажный листок, выданный боннским городским отделом социального обеспечения. В документе говорится, что предъявитель сего имеет право жить в отеле в течение трех дней за счет отдела. Бумага заверена подписью и печатью.　

Однако у хозяина это вызывает подозрение. Видя, что наличные деньги ему не получить, он вызывает полицию. Чиновники проверяют документы.　

— Все в порядке, Вы получите причитающиеся деньги от отдела социального обеспечения, — успокаивают они.　

Уже в патрульном автомобиле полицейские связываются по радио с оперативным штабом. На всякий случай они запрашивают, не числится ли какой-либо вины за пожилым человеком, которого они встретили в отеле. Сразу же включенный компьютер федерального ведомства уголовной полиции через некоторое время выдает следующие данные: имя — Фридрих Швенд, в течение семнадцати лет прокуратура Мюнхена разыскивает его как убийцу.　

— Как же так получилось, что вы тридцать лет жили в Перу, а теперь вас выслали? — спрашивает один мюнхенский журналист в комнате для посетителей в тюрьме Штадельхайм, куда Швенда поместили вновь через 31 год.　

— У меня есть смертельные враги, — отвечает Швенд, намекая на то, что бывшие　«коллеги» шантажировали его, дабы он раскошелился за счет запрятанных остатков собственности, приобретенной во времена нацизма[23].　

Ведь бывшие сотрудники СД знали, что Швенд отнюдь не такой уж бедный, каким он охотно представлялся в последнее время. Кое-какие «сбережения» у него еще оставались. Имелись доказательства того, что часть его запасов находилась в Швейцарии. Незадолго до окончания войны Хеттль и Швенд переправили из Австрии через границу швейцарского торговца фальшивыми деньгами Ферри Манзера. 27 марта 1945 года он зашел в «Банка унионе ди кредито» в Лугано, имея при себе туго набитый портфель с лежавшей в нем кругленькой суммой в 300 тысяч швейцарских франков. Эти деньги Манзер положил на счет № 930 женевского банка «Сосьете женераль дю сервейанс», причем — в отличие от Карнаца — не забыл отдать своим хозяевам квитанцию о сдаче денег.　

В 1955 году, когда надо было доказать, что Карнац, которому была поручена аналогичная операция, присвоил переданные ему деньги, Хеттль, по словам Швенда, под присягой рассказал об этом немецкому адвокату Вальдайеру в Буэнос-Айресе[24]. Поскольку в то время Швенд с клятвенным заявлением Хеттля в руках обращался решительно ко всем, прося поддержать обвинение против Карнаца, зашла речь и о счете № 930. При внимательном чтении заявления Хеттля можно было обратить внимание на то, что в нем говорилось о необходимости «внести деньги», а не открыть счет. Швенд, следовательно, открыл счет № 930　в «Сосьете женераль дю сервейанс» еще