Кровавые следы (Возрождение СС) - Юрген Поморин Страница 26

Бройер, высокого роста мужчина в расцвете лет, принимает нас очень вежливо. Просматривая наши удостоверения, он рассказывает, что австрийская газета «Кронен-цайтунг» опубликовала недавно «весьма интересный» материал о временах нацизма. Это была серия из двадцати статей, очень подробных, содержавших большое количество информации и позволявших как бы заглянуть за кулисы, что доступно только немногим.　

— Вы должны обязательно прочитать его. Я достану вам все номера сразу.　

— Кто же автор этих разоблачений?　

— Тот, кто точно знает, как было дело: камердинер Гитлера…　

Через тот же коридор, где находится и кабинет г-на Бройера, нас проводят в служебную　комнату размерами поменьше. Сидящий здесь чиновник здоровается с нами так же изысканно вежливо. Чтобы мы могли спокойно работать, нам освобождают письменный стол, стоящий напротив. Мы задаем вопрос о документах. Ведь пресса писала о «горах документов». Даже если эта формулировка несколько преувеличена, мы все же ждем, что сейчас на тележках привезут толстые стопки бумаг. Сами австрийцы сообщали, что поднятые из озера документы весят сто килограммов.　

— Вот они документы, — говорят нам.　

— Где?　

— Да перед вами, на письменном столе.　

Действительно, там что-то лежит: пакет из коричневой упаковочной бумаги, который любая секретарша могла бы легко унести двумя руками. Его высота в лучшем случае сантиметров тридцать, а вес меньше пяти килограммов.　

Теперь стало ясно, что нас — хотя и с изысканной вежливостью — хотели одурачить. Но мы, не моргнув глазом, перелистали эту стопку бумаг.　

Даже эти немногие документы показывали: СС вела учет всех своих преступлений. С тевтонской обстоятельностью фиксировалось количество выпущенных банкнот, время простоя машин из-за отсутствия бумаги или смены клише. На бланках концлагеря Заксенхаузен отмечались ежедневные «поставки» «группе Ф-4» в VI управлении главного имперского управления безопасности. Особенно бросалось в глаза, что в перечнях значилось огромное　количество «страховых полисов», направленных в «группу Ф-4». Отпечатанные, но еще не разрезанные листы бумаги свидетельствовали о том, что скрывалось под словом «страховой полис»: советские, венесуэльские и югославские фальшивые паспорта. В перечне содержимого поднятых ящиков, опубликованном в 1963 году австрийским министерством внутренних дел, эти бумаги не значились.　

Впрочем, и другие официальные данные не соответствовали тому, что нам показали. Из упомянутых в 1963 году семи сборников директив по проведению диверсионных актов осталось шесть. Отсутствовали также специальные карточки, на которых, как было известно, указывалось число напечатанных 5-, 10-, 20- и 50-фунтовых банкнот, была изложена система нумерации фальшивых денег и дано описание «медных матриц для нанесения водяных знаков на официальную американскую почтовую бумагу».　

И все же для просмотра бумаг нам потребовалось пять часов. Там были списки всех заключенных, работавших в блоках № 18 и 19 над изготовлением фальшивых денег, протоколы выпуска тунисских паспортов «высшей степени подлинности», здесь же находились в листах изготовленные нацистами с пропагандистскими целями фальшивые почтовые марки с серпом и молотом и шестиконечной «звездой Давида», которые также не были указаны в официальном перечне 1963 года. В то же время среди показанных нам документов не было ничего из того, что в 1959 году сделало содержимое ящиков столь взрывоопасным.　

В кропотливой работе по расшифроке прошли пять часов. Ведь документы большей частью сильно разрушились. Чернила на некоторых списках так выцвели, что с трудом угадывались записи.　

Так это, как утверждают, все? И этого в 1959 году боялись в коридорах власти?　

Из надписи на упаковочной бумаге следовало, что 7 ноября 1975 года документ, обозначенный под № 9, изъят. А сколько было изъято еще? Ясно одно: австрийские власти хотели и в дальнейшем оставить все без последствий: поднятые со дна озера документы пусть хранятся в подвале, а неподнятые — в озере…　

3 апреля 1980 года мы направили еще одно письмо в Австрию, на сей раз адресованное правительству земли Штирия.　

«Глубокоуважаемые дамы и господа!　

Спустя почти 35 лет после окончания войны многие преступления нацистского режима все еще не раскрыты. В особенности еще не найдено объяснение определенным действиям штабов СС, предпринятым ими перед концом войны и направленным на сохранение награбленного и обеспечение политического влияния после поражения фашизма.　

В своих многолетних поисках в различных источниках мы постоянно наталкивались на сведения о находящихся на дне озера Топлиц предметах, особенно о тех, что принадлежали СС.　

При поисковых работах в 1959 и 1963 годах явно не все находящиеся на дне озера ящики　и иные емкости были подняты на поверхность и исследованы. В нашей попытке осветить темные места в истории нашей страны нам кажется необходимым обратиться также к тем документам и архивным материалам, которые, как мы полагаем, находятся в озере Топлиц. Поэтому мы ходатайствуем о разрешении на поисковые и подъемные работы в озере Топлиц в июле 1980 года.　

Поскольку такая операция требует серьезной подготовки, просим о скором ответе».　

С такой просьбой к австрийцам обратились не только мы. В 1971 году к акциям СС по затоплению документов проявило интерес федеральное управление уголовной полиции ФРГ. Бывшего унтершарфюрера СС Михаэля Кляйна посетили в то время представители уголовной полиции Цюльпиха. Федеральное управление обратилось к нему в качестве свидетеля акций по затоплению. Уже в 1944 году Кляйн вместе с другими эсэсовцами эвакуировал документы из главного имперского управления безопасности и участвовал в их затоплении в одном из озер в Нижней Австрии, которое, правда, находится довольно далеко от озера Топлиц. Но заставляет насторожиться то, каким образом федеральное управление уголовной полиции обосновывает свой интерес: как наследство тогдашнего имперского правительства содержимое ящиков якобы принадлежит нынешнему федеральному правительству.　

Понедельник, 23 июня 1980 года. Мы снова получаем письмо от министерства внутренних дел Австрии. Исполняющий обязанности министра советник д-р Шульц сообщает, что правительство земли Штирия, которое еще в 1959 году давало разрешение на просьбу журнала «Штерн» о производстве поисковых и подъемных работ, из-за своей некомпетентности переслало нашу просьбу о проведении аналогичных работ министерству внутренних дел.　

Нас уведомляли, что наше ходатайство будет «теперь направлено в генеральную дирекцию австрийских государственных лесов в Вене, в ведении которой находятся водоемы…».　

В этой связи следует отметить, что это своеобразный бюрократический рекорд: потребовалось три с половиной месяца, чтобы прочитать письмо, установить собственную некомпетентность и ответить на него.　

Лишь когда кончился июль-месяц, когда мы собирались проводить подводные работы, — пришло письмо от генеральной дирекции австрийских государственных лесов. Оно было датировано 8 августа 1980 года. Генеральная дирекция «имела честь» отклонить наше ходатайство о разрешении поднимать со дна озера Топлиц ящики: «Дирекция австр. государственных лесов на основании