Вся правда о войне. Причины. Итоги. Потери - Александр Павлович Русаков Страница 91

За границу в конце войны выехало и бежало немало и других категорий граждан, особенно из числа западных украинцев, молдаван, литовцев, латышей и эстонцев. Можно вполне уверенно предположить, что это были в основном лица, сотрудничавшие с врагом, а также члены их семей, но могли быть и иные граждане, которые хотели найти лучшую долю в других странах или которых не устраивал советский строй и т.д. Исходя из численности этих этносов, числа лиц, проживавших в оккупации, в том числе сотрудничавших с врагом, общее количество этих эмигрантов можно оценить во многие десятки тысяч человек – до 200 тысяч.

В конце войны и сразу после ее завершения из СССР немало выбыло также евреев (в печати называются цифры от более чем 100 тысяч до 300 тысяч человек и более; по-видимому, их было около 300 тыс.), в основном бывших жителей Польши и Румынии. Они переселялись по двусторонним договорам об обмене населением, а некоторые и самостоятельно – в Польшу и другие соседние страны, а затем большинство из них – далее на Запад или на Ближний Восток.

Таким образом, общее число эмигрировавших (выехавших, невернувшихся) во время войны и сразу после ее завершения мирных жителей СССР могло составить примерно 3,25 млн человек. Как указано выше, их неправомерно включать в число людских потерь нашей страны, ибо к концу войны они остались живы. С учетом немцев, эмигрировавших накануне войны, число подобных лиц, неправомерно включенных в число ее жертв, составляет примерно 3,55 млн человек.

В-третьих, большое сомнение вызывает названное число преднамеренно истребленных гитлеровцами жителей оккупированных районов СССР – 7,4 млн человек. Ведь по-настоящему объективных, точных и полных подсчетов такого рода их потерь так никто и не сделал. Да и как вообще это можно сделать, если гитлеровцы и их пособники, а тем более кто-то еще, учет убитых ими наших граждан не вели? Разумеется, никто не ставит под сомнение принципиальность работы Чрезвычайной государственной комиссии на освобожденных от оккупации территориях, результаты которой положены в основание подобных цифр, как и честность ее членов. В любом случае деятельность этой Комиссии позволила получить общее представление о масштабах наших гражданских жертв войны, не говоря уж об установлении ею конкретных преступлений нацистов и их пособников. Но были ли у ее членов объективные возможности в то сложное время и при тех затруднительных обстоятельствах правильно дифференцировать и точно подсчитывать ее жертвы? Не удосужились развернуто обосновать названную огромную цифру этих потерь и авторы указанного исследования.

Конечно, гитлеровцы совершили в годы войны много преступлений против наших мирных жителей, однако вряд ли их жертвы могли быть столь велики. Ведь тогда получается, что они превышали показатели погибших в боях (да еще и включая умерших от ран) советских военнослужащих, что представляется практически невероятным. Здесь надо учитывать и то, что далеко не все погибшие и умершие на захваченных врагом территориях советские жители были именно убиты оккупантами. Не исключается и двойной учет жертв вражеского террора и других потерь населения оккупированных территорий нашей страны.

Эти огромные цифры потерь представляются не просто недостаточно обоснованными, но и не соответствующими очевидным фактам войны. Как известно, тотальному истреблению нацисты и их пособники, исходя из мотивов этнорасовой, идеолого-политической или иной подобной ненависти, подвергали только отдельные, сравнительно немногочисленные группы граждан: евреев, коммунистов, советских, комсомольских функционеров и активистов, работников правоохранительных органов и других представителей власти, а также еще более мелкие (цыган, душевнобольных, венерических больных). Но большинство из них было эвакуировано из зоны оккупации или бежало оттуда, а, в свою очередь, большинство из тех, кто остался, пытались так или иначе скрываться, уходили в партизаны. Сколько их могло попасть «в лапы» нацистских извергов? Наверное, многие сотни тысяч, но уж точно не миллионы.

Накануне войны в СССР проживало, насколько это можно точно оценить, свыше 4,6 млн евреев, из которых более 3,0 млн чел. составляли лица, жившие в стране в начале 1939 года, более 1,3 млн евреев попали в число советских граждан в результате возвращения нашей страной территорий Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики и Бессарабии в 1939—1940 годах и еще до 300 тысяч еврейских беженцев, в подавляющем большинстве из Польши, прибыли в СССР до нападения на него Германии, в основном в 1939 году. Материалы переписи 1939 года и другие данные дают основания полагать, что на тех территориях, которые впоследствии были оккупированы немцами и их союзниками, к моменту начала войны проживало около 3,5 млн евреев. Из них более 1,5 млн проживало на территории Украины (в старых границах), менее 0,4 млн – в Белоруссии (также в старых границах), около 1,4 млн – на присоединенных к СССР в 1939—1940 годах территориях. В захваченных же врагом в первые дни войны районах, из которых большинство граждан эвакуироваться не успело, их вряд ли проживало намного более 1 млн человек. Однако и оттуда немало евреев, как и иных лиц, смогло выехать на восток либо в силу различных обстоятельств уже к началу войны фактически находилось в более восточных районах СССР.

Так, Е. Розенблат и И. Еленская отмечают, что из тех районов Белоруссии, которые были захвачены врагом до конца июня 1941 года, в советский тыл было эвакуировано около 11 % евреев [242]. Они же дальше признают, что немало евреев-беженцев из Польши и других стран было переселено в глубь советской территории еще до нападения Германии на СССР: «Основную массу беженцев вывезли в ходе депортации летом 1940 года и в июне 1941 года. Вместе с беженцами высылке подверглись и другие группы населения Западной Белоруссии (члены политических партий, владельцы предприятий и проч.). Значительную часть пострадавших в ходе “чисток” западных территорий составляли евреи. Многие из них таким образом оказались в Архангельской, Кировской, Куйбышевской, Мурманской, Новосибирской, Свердловской областях России, а также в Акмолинской области Казахстана, Мордовской и Коми АССР» [243].

Во время организованной эвакуации, которая началась в первые же дни войны, лица этой национальности, наряду с некоторыми другими категориями граждан, подлежали первоочередному вывозу в тыловые районы страны, хотя конечно, нормативных предписаний такого рода по понятным причинам не выносилось. Но если даже и согласиться с теми авторами, которые ставят под сомнение беспокойство советских властей о судьбе евреев, нельзя забывать о том, что большинство из них проживало в городах, откуда в основном и проводилась организованная эвакуация в тыл. Очевидно также, что эвакуация зависела и от