«Мама, я хочу быть любимой!» Как исцелить детские травмы, раскрыть свою женственность и создать гармонию в отношениях - Ольга Карпова Страница 8

Прекрасная Женщина из зазеркалья протягивает руку. Ты отвечаешь на этот жест и ощущаешь, как беспрепятственно твоя рука проходит через зеркало. Вы соединяетесь кончиками пальцев и чувствуете невероятную родственную близость и единство душ. Ее уверенность в своей красоте и ценности легко проникают в тебя и наполняет силой и радостью.

Ты замечаешь, как тепло разливается по телу и происходит обновление. Теперь Прекрасная Женщина – это ты! Попробуй произнести эту фразу: «Я – Прекрасная Женщина!» Сначала голос может показаться незнакомым и странным. Но чем чаще ты будешь повторять эту фразу, тем естественней она будет звучать.

Антикварная лавка растворяется. Ты вновь оказываешься в том удобном месте, где начала читать этот текст. Прислушайся к своим ощущениям! Как ты чувствуешь себя после этого путешествия? Побудь еще немного в приятном расслабленном состоянии. Сохрани его в своем сердце! Береги Прекрасную Женщину внутри себя! Не забывай повторять фразу, которая теперь может стать твоей главной аффирмацией: «Я достаточно прекрасна такая, какая есть!»

Пристанище души

Вечный город покорил ее с первого взгляда. Синичка полюбила в нем все: усыпанные листьями платанов набережные Тибра, маленькое кафе на piazza del Campo dei Fiori с божественно вкусной pasta all pomodoro. Полюбила сидеть на шатких барных стульчиках, выставленных практически на проезжую часть, пить prosecco и рассматривать шумных, ярких, по-детски непосредственных итальянцев. Влюбилась в музыку их речи, завораживающе-экспрессивные жесты. Прониклась величием и хаосом этого города…

Подруга Синички когда-то жила и училась в Риме, он был ее старым другом, и целыми днями водила ее за собой по плутающим via: «А давай еще сюда?» Они кружили по брусчатым мостовым в завораживающем, причудливом танце, жадно ели gelato в Giardino Pincio. Густые капли текли по пальцам, оставляя сладкие полоски, и они слизывали их кончиком языка, как будто самое важное, что есть в жизни, – это сполна насладиться каждой частицей райской сладости. На закате они пили вино, заедая местным фастфудом – рисовыми arancini, внутри которых пряталось сокровище – тягучий, расплавленный сыр mozzarella. Они восторгались величием Cattedrale di San Pietro, бросали монетки в фонтан Fontana di Trevi, ловили солнечный луч в Храме всех богов – Pantheon, бродили по узким римским улочкам Trastevere.

В эти пять дней Синичка ожила. Казалось, Город разрешил ей чувствовать: зрение, слух, обоняние жадно впитывали в себя все оттенки терракотового и охряного, симфонию никогда не умолкающих звуков и дразнящих, возбуждающих запахов.

Тогда, в Риме, Синичка первый раз ощутила то, что с детства только болело и тревожило. Она почувствовала, как ее душу царапает кусочек расколотого опустошенного сосуда, стенки которого покрылись паутинкой трещинок, и этот сосуд жаждет быть наполненным и пролить на ее душу любовь мощным и изобильным потоком.

С той первой поездки Вечный город стал для Синички тайным садом, убежищем, в которое она стремилась, когда царапины в душе начинали слишком кровоточить.

Воспоминания детства приходили к Синичке всегда неожиданно, похожие на яркие вспышки. Вот бабушкин дом, мама привезла ее на выходные – она не помнила, сколько ей было лет. Стоя на пороге дома, Синичка отчаянно просила маму поцеловать ее столько раз, сколько дней ей предстояло провести у бабушки. Та неохотно касалась сухими губами ее щеки, но девочка уже была рада – пока мама ее бережет, ничего плохого не случится.

У бабушки был большой дом с огромным огородом и кустами смородины. Даже яблоки там были неслучайные – райские.

В доме была крутая лестница в подпол, где стояли бочки с засолами: крепкие кочаны капусты, огурцы и помидоры. В углу большой неровной кучей была свалена картошка, в другом – уголь. Черные груды были похожи на сгорбившихся людей. Они вызывали тревожное любопытство.

Подпол особенно врезался в память. Если дом был чудесным приютом души, то пространство под ним – порталом в таинственное и темное прошлое. Однажды к бабушке пришел такой же «черный» человек: он был огромный, мощный и пугающий. Позже, глядя на уголь и картошку, Синичка вспоминала именно его: леденящую душу фигуру черного человека.

Это был дом бабушки по отцу. Но самого отца Синичка не знала. Про то, что та черная фигура – отец, она узнала позже.

История любви родителей была настолько сложная и запутанная, что распутывать этот клубок было опасно. Как говорили в семье, Шекспир нервно курит в уголке. Папа попал в тяжелый водоворот судьбы и вынужден был отдалиться от семьи ради безопасности дочки. Синичка была похожа на отца и берегла память о нем в своем сердце. Это была настоящая любовь, но любое сближение любящего отца с дочерью было опасным для ребенка. В опасном мире, где вращался отец, никто не должен был узнать о существовании дочери, которую он любит больше жизни. Это было его уязвимое место. Если бы отцу решили причинить самый большой вред, ребенку могла грозить беда.

Синичка с детства уяснила, что любящий мужчина должен быть очень далеко. Чем дальше, тем безопаснее. Главное – чтобы он был.

Когда она пыталась узнать у родственников подробности отцовских перипетий, в их ответах всегда сквозила тревога, как будто даже слова могли навредить. У папы были старшие сестры, и по воскресеньям вся большая семья собиралась в доме, пекли пироги и лепили пельмени, накрывали большой стол в зале. Но стоило мирным семейным разговорам коснуться темы отца, в воздухе замирал смертельный страх.

Когда Синичка узнала всю трагическую историю, она поняла, почему крутая лестница в подвал так манила и так пугала. Когда бабушка просила принести банку с каким-нибудь соленьем, девочка боялась приблизиться к спуску. Мрачный квадрат отверстия в полу казался входом в ад. Синичка понимала, что она не умрет, если спустится вниз, но каждый раз чувствовала опасность травмы – то ли ногу сломает, то ли ударится головой при падении. Как будто в атмосфере подпола была записана информация об отце, о его тяжелой сломанной судьбе. И животный страх повторения цепи трагедий незримо витал в этом доме.

Еще у бабушки была собака, жила в будке возле дома. С приездом Синички собака начинала громко лаять и радостно вилять хвостом. Этого сигнала было достаточно, чтобы на душе становилось спокойно. Здесь ей рады! С этого начиналась встреча с райским местом.

В городе такого дома у Синички не было. Это был даже не дом, а пристанище. Пространство, где может погостить душа.