Зависимость. Тревожные признаки алкоголизма, причины, помощь в преодолении - Татьяна Фишер Страница 23

Ее очередь была все ближе. Как они так легко говорили? Она никогда вслух не называла себя алкоголиком. Казалось, что это невозможно произнести, что какие-то жилы внутри лопнут от этого признания…

– Всем привет, меня зовут Алексей, и я – алкоголик и наркоман.

Ее очередь… Сердце колотится в горле, не хватает воздуха… Лицо горит.

– Всем добрый вечер… Меня зовут Таня… Я – алкоголик…

Той ночью, в свою первую ночь в ребцентре, она думала, что не уснет, что будет плакать о детях, что будет неуютно на новом месте, будет хотеться домой… Но она уснула. Первый раз за многие годы. Как младенец. А может, как человек, наконец почувствовавший себя в безопасности.

И в сладкой полудреме, какая, казалось, бывает только в детстве, она возвращалась к своим словам на собрании: Меня зовут Таня… Таня… Таня…

Бытует мнение, что «женский алкоголизм неизлечим». В чем различия в течении заболевания у женщин и мужчин? С какими сложностями сталкивается женщина, страдающая зависимостью? Для поиска ответов на эти вопросы есть смысл исследовать отличие женской зависимости в трех отдельных направлениях: био-, психо– и социальной сферах.

С точки зрения биологии в женском организме содержится меньшее количество воды (чем в мужском), соответственно – опьянение от равных доз у женщины более сильное. Кроме того, женский метаболизм расщепляет меньшее количество алкоголя до его попадания в кровь.

И несмотря на то что, как правило, женщины начинают пить позже, чем мужчины, переход от пьянства к зависимости у них значительно короче.

С точки зрения психики женщины более склонны к сложным внутренним состояниям, ищущим анестезии зависимостью. Женщины в два раза чаще мужчин страдают тревожным расстройством, часто в травматическом прошлом опыте у женщины больше травм, связанных с насилием (в том числе сексуальным), женщины более подвержены депрессии, и в целом женщины из-за множества возложенных на них социальных ролей чаще испытывают стресс.

В исследовании социальных предпосылок женского алкоголизма на первый план выходит стигматизированность[5] зависимых женщин. Они чаще страдают от эмоциональных проблем и испорченных отношений, чем мужчины, хотя, как уже упоминалось, зачастую несут на себе больший груз ролей (матери, жены, специалиста, домохозяйки, дочери престарелых родителей).

Общество значительно менее терпимо относится к заболевшей алкоголизмом женщине, тогда как мужчин принято жалеть и часто искать причину болезни последнего опять же в женщине, находящейся с ним в отношениях.

Оттого женщины приходят к зависимости позже и пьют тихо. Часто в одиночку, за закрытыми ото всех дверьми. Заранее пристыженные обществом за слабость, неподобающее матери поведение и неженское времяпровождение. Их намного больше, чем кажется. Но они годами ловко скрывают проблему как от мира, так со временем и от самих себя.

Женщины, пьющие на пустой кухне вечерами. Женщины, прячущие фляжку алкоголя в сумочке. Женщины, не дышащие на вас по утрам. Женщины, скрывающие более обильным слоем косметики свои отекшие лица с синяками под глазами. И часто это женщины-лидеры, женщины-матери, женщины, несущие на себе слишком большой для их плеч груз.

Поскольку социально женский алкоголизм значительно больше порицается, то и психологические защитные механизмы женщины мобилизуются активнее. Ведь если я пристрастилась к чему-то совершенно неприемлемому для окружающих, то защититься можно, лишь отрицая, преуменьшая, стремясь доказать свою нормальность.

По причине стигматизированности женского алкоголизма обществом женщине значительно сложнее принять диагноз и обратиться за надлежащей помощью. Как следствие – женщины реже занимаются своим состоянием в то время, когда взять под контроль зависимость еще представляется возможным; обращаются к врачам или психиатрам, утаивая основную проблему; чаще оказываются в состоянии отрицания алкоголизма и, махнув на себя рукой, доводят до хронического состояния.

Фактические данные показывают, что среди женщин уровень смертности от алкоголя на 50–100 % выше, чем у мужчин[6].

Так излечим ли женский алкоголизм? Конечно. Ровно так же, как и мужской.

Проблема скорее в так называемой низкопороговой помощи, чтобы женщина, не отвергаемая в своей проблеме, не осуждаемая как мать или жена, не получая порицающих взглядов и интонаций, смогла быть информирована теми, кто наблюдает ее состояние (врачами, соцработниками, начальниками, воспитателями садов, учителями школ, друзьями и родственниками), что она не виновата, ей нечего стыдиться и есть способы помощи с ее заболеванием. Пойти к наркологу, лечь на реабилитацию, обратиться за психологической помощью – это высокий порог, к которому ведут много предыдущих маленьких ступенек, и зачастую пройти их, не поранившись о чужое осуждение, пренебрежение и отвержение, женщине значительно сложнее.

Глава 17. Ложь

Первые дни на реабилитации ей было сложно: оставалось не очень понятно, в чем смысл происходящего, категорически не получалось все успевать, а главное – казалось, что она не похожа, не такая, как остальные.

Кто все эти люди? Бездомные, строители, спившиеся бывшие доктора и директора чего-то там, женщины на простеньких работах продавщиц, школьных учителей или даже уже бабушки-пенсионерки.

А кто она? Человек с высшим образованием, человек начитанный, творческий, со своим бизнесом, на своей машине, со своим домом и полной семьей. Что между ними общего? Да ничего абсолютно. Как они сюда попали – это понятно, а вот ее сюда занесло явно по ошибке. Что тут могут сделать для них, тоже понятно, но она-то человек с головой на плечах, ей-то не нужно объяснять, что к чему…

Свободного времени в течение дня не оставалось совсем. В 7:30 подъем, гигиена в едва теплой воде, дальше дежурство по корпусу, завтрак, занятия в малых и больших группах, обед чем-то с тушенкой, письменные работы, лекции, вечерняя группа, ужин чем-то с тушенкой и в 22:00 отбой. Никаких посторонних книг, никаких телефонов, никакого личного пространства, кроме койки и видавшей виды тумбочки. Пионерлагерь, ей-богу.

Но было нечто странное в этой примитивной обстановке – подо всем поверхностным возмущением ей становилось все безопаснее и спокойнее. Словно здесь было можно выключить взрослую часть – отвечающую за выборы, озабоченную завтрашним днем, обеспечивающую детей – и оказаться расслабленной. Наконец без груза ответственности, с которым она день ото дня все хуже справлялась.

А дня через три случилась вечерняя группа. Та самая, на которой каждый раз нужно было представляться по имени и говорить, что ты алкоголик. Порядок проведения был таков, что каждый по очереди высказывался о себе, о том, что болит и волнует. В какой-то момент очередь дошла до Ивана П. (на бейджах реабилитантов было только имя и первая буква фамилии).

Иван был дядечкой лет шестидесяти, с характерной для зависимого рыхлой кожей, несколькими отсутствующими во рту зубами,